Проводят ли диагностику клинические психологи?
Последнее время всё чаще сталкиваюсь с тем, что внутри профессионального сообщества приходится объяснять вещи, которые, казалось бы, лежат на поверхности. За последний год я, наверное, раз десять произносила довольно длинную речь о том, что психологи проводят диагностику и да, они могут давать своё профессиональное мнение психиатру, который, исходя из этой информации, может уточнить или скорректировать диагноз и лечение. Что психолог — это партнёр психиатра, а не его обслуживающий персонал.
Но сегодня мне хочется поднять немного другой вопрос. Откуда вообще появилось представление, что психолог находится «под» психиатром и не может давать своё профессиональное заключение?
Исторически в отечественной психиатрии долгое время существовала патерналистская модель, в рамках которой вклад психологов часто воспринимался как второстепенный. Я до сих пор помню из времён работы в НИИ психиатрии, как иногда относились к психологам: «да-да, вы можете пойти свои тестики поделать». Отголоски этой профессиональной культуры сохраняются и сегодня, особенно в государственной системе, но, к сожалению, встречаются и в частной практике.
Часто аргумент в пользу того, что психолог является «второстепенным» специалистом в лечении, строится примерно так: психиатр ставит диагноз и назначает лекарства, а психолог «просто разговаривает» или «выслушивает».
На этом фоне в профессиональных обсуждениях иногда звучит тезис о том, что психологи должны делегировать специалистам всё, что выходит за пределы их компетенций. В том числе это иногда распространяют и на диагностику: мол, не стоит заходить в ту область, которая не относится к вашей профессиональной ответственности. В этом есть рациональное основание — психолог действительно не устанавливает психиатрический диагноз. Однако подобные формулировки нередко создают впечатление, будто клинические психологи вовсе не занимаются диагностикой. Это не только не соответствует действительности, но и имеет вполне конкретные последствия.
У молодых психологов на этом фоне может формироваться убеждение, что они не имеют права участвовать в диагностической оценке состояния пациента, давать психиатру обратную связь относительно диагностической гипотезы или высказывать профессиональное мнение о том, соответствует ли состояние клиента диагностическим критериям того или иного расстройства. Такая установка затрудняет профессиональное взаимодействие и в конечном итоге может снижать качество помощи.
А если разобрать работу психолога детальнее, то в своей практической деятельности он/она проводит клиническое интервью, формирует первичное диагностическое впечатление и на основе этого определяет стратегию психотерапевтической работы: подход, протокол, приоритетные мишени вмешательства. Далее, он/она оценивает, как пациент отвечает на психотерапевтические вмешательства и как изменяется его состояние в динамике.
Таким образом, вклад психолога в лечение человека с психоэмоциональными трудностями очень существенен. Конечно, в современной практике уже стало куда меньше психиатров, которые относятся к психологам так, как я писала выше. Но даже в интеллигентном сообществе док мед специалистов все еще встречаются неаккуратные комментарии по поводу границ компетенций психолога и психиатра в диагностике.
Но считаю очень важным отметить, что диагностические подходы психиатра и психолога не конкурируют между собой, а дополняют друг друга, делая помощь людям более надежной и эффективной.
