«История болезни Анны»
Она появилась в отделении в тот час, когда даже болезни еще не вполне проснулись.
Это было раннее утро, и лампы в коридоре горели с тем особенным, слегка желтоватым светом, который придает лицам вид одновременно усталый и откровенный. Врач, еще не успевший выпить свой чай, увидел ее в дверях и сразу понял, что она не из тех, кто приходит случайно.
Она стояла прямо, но как будто не вполне держалась на земле. Не в смысле слабости — нет. В ней было что-то другое, словно она принадлежала воздуху больше, чем телу.
— Вы ко мне? — спросил он.
— Да, — ответила она. — Мне сказали, у меня мало крови.
Голос ее был спокойный, без тревоги, и это сразу насторожило врача.
Она села. Пальцы ее были тонкие, почти прозрачные, с синеватым оттенком, который всегда вызывает у врачей внутреннее, профессиональное неудовольствие.
Он открыл анализ. Гемоглобин — 68. И посмотрел на нее.
— Вы давно чувствуете слабость?
— Всю жизнь, — сказала она.
Он поднял глаза.
— Как вас зовут?
— Анна.
И больше ничего не добавила, как будто имени было достаточно.
Он начал задавать вопросы, как положено: питание, болезни, операции. Она отвечала спокойно и точно, но в ее ответах было что-то странное. Она не помнила, когда началась слабость. Не помнила, когда впервые почувствовала головокружение. Не помнила, когда последний раз чувствовала себя здоровой.
— Чем вы занимаетесь? — спросил он.
Она подумала.
— Я жду.
— Чего?
Она пожала плечами.
— Не знаю.
Он решил, что это просто усталость, может быть, одиночество, может быть, жизнь, которая не удалась. Он назначил ей железо, обследования, велел прийти через месяц. Она кивнула и ушла.
Но когда она встала, ему показалось, что стул стал легче. Как будто она не вполне имела вес.
Он не придал этому значения. Прошел месяц. Она не пришла. Он забыл о ней — почти.
Но однажды вечером, когда он задержался допоздна, проверяя истории болезни, свет в коридоре вдруг мигнул. Это бывает. Старое здание. Проводка. Ничего особенного.
Он вышел в коридор. И увидел ее. Она стояла у окна.
— Вы не пришли на контроль, — сказал он, не удивляясь, хотя должен был удивиться.
— Я пришла, — ответила она.
Она выглядела так же. Ни лучше, ни хуже.
— Вы принимали железо?
Она посмотрела на него внимательно.
— Нет.
— Почему?
— Оно делает кровь тяжелой.
Он хотел возразить, но вдруг понял, что не может.
— Вам нужно лечиться, — сказал он, и сам услышал, как неубедительно это звучит.
Она улыбнулась.
— Мне уже лучше.
И действительно, лицо ее было спокойным. Не живым — но спокойным. Он шагнул ближе.
— Дайте руку.
Она протянула. Он коснулся ее запястья. Пульса не было. Он резко поднял глаза.
— Вы…
Но она уже отходила к окну.
— Спасибо, доктор, — сказала она. — Теперь я свободна.
И в этот момент свет снова мигнул. Когда он загорелся, ее не было. На следующий день он нашел ее карту.
Анна. Без фамилии.
Один анализ. Гемоглобин — 68. И еще запись, сделанную чужой рукой.
Дата — год назад.
Заключение:
Exitus letalis. Острая кровопотеря.
Он долго сидел, глядя на эту строчку. Потом закрыл карту. И впервые в жизни подумал, что кровь — это не просто ткань. Это то, что удерживает человека здесь.
