«Умная боль и датафикация тела»: часть 4, про «Evoke», исчезающего пациента-как-субъекта и отчуждение от собственного тела
Поскольку «Evoke» вживляется в тело и считывает его физиологические данные, он почти не требует после первоначальной настройки какого-либо вмешательства пациента. Отсутствие необходимости участия пациента описывается представителями компании как преимущество: освобождение от необходимости уделять внимание менеджменту боли, тратить силы и пр.
«Умные» технологии помогают решить проблему изменчивости интенсивности боли в течение дня, что требует постоянной калибровки обычных SCS самим пациентом. Впрочем, удобство пациента не единственная причина, по которой некоторые создатели подобных умных технологий стремятся к закрытию цикла.
С другой причиной, на самом деле, мы уже сталкивались, она следует по стопам нововременного биомедицинского подхода, обрастая новыми технологическими обещаниями — данные, предоставляемые человеком, кажутся ненадежными, необъективными, непрозрачными, по сравнению с тем, что можно извлечь из физиологического тела.
Техническим специалистам хочется понятным образом квантифицировать боль, создать устойчивые метрики (поведенческие, биологические, субъективные) — это, конечно, напоминает всю историю попыток подобной квантификации, те же альгезиметры, например, о которых я писал раньше.
В сущности, зачем говорить с пациентом, если программисты видят в реальном времени как, меняя работу девайса, они способны менять и нейральный отклик тела. Само тело, как кажется, предоставляет все необходимые данные, куда быстрее и точнее, чем смог бы человек.
Любопытно, что, в итоге, это может вытеснить и медицинских специалистов, если замкнутый цикл общения машин с машинами не будет требовать человеческого участия, лишь улучшений работы техническими специалистами компаний.
Всё это, разумеется, не значит, что технические и медицинские специалисты не ценят отклик пациентов, ведь иногда, несмотря на все манипуляции, пациент может продолжать чувствовать боль. Но, в целом, пациент требуется лишь для редкой корректировки, в идеальной ситуации он оказывается не нужен. Как отмечают авторы статьи, в менеджмент боли вовлекается не пациент-как-субъект, а пациент-как-тело на нейро-техническом уровне.
Вообще, во многом, получается, что пациент отчуждается от собственной боли и от собственного тела — его участие в менеджменте собственной боли исключается (а заодно будто расслаивается тело и сознание, разделяется человек и его тело), а в случаях необходимости корректировки, он взаимодействует с собственным телом опосредовано, либо через девайс (ухаживая, скорее, за ним), либо через технического специалиста.
В следующей цитате достаточно отчетливо видно, как пациент иногда рассматривается либо недостаточно компетентным, либо недостаточно мотивированным даже в обслуживании девайса и менеджменте боли, чем проигрывает «умным» технологиям.
«Менеджмент боли «в идеале… без человеческого участия», как выразился один врач, позволяет избежать ограничений пациента, не способного поддерживать оптимизацию в реальном времени или не желающего утруждать себя этим»
И здесь мы снова возвращаемся к значимости и свидетельства боли, и речи о боли. Авторы статьи замечают, что описания боли носят интерсубъективный, отношенческий характер, само обсуждение боли или даже измерения способны менять опыт боли, что делает этот опыт «эпистемически хрупким», сложно переводимым в цифры.
Справедливости ради, не все специалисты придерживаются подобного взгляда на тело, на человека и на боль. Часть считает, что боль либо, в целом, невозможно квантифицировать, либо невозможно это сделать без участия пациента. А устройства вроде SCS и TENS видятся, скорее, не тем, что позволяет понять боль как таковую, но тем, что помогает лучше рассмотреть опосредующие ее телесные процессы.
