Сразу прошу прошение, что в этот день буду говорить больше о себе и моих чувствах. Но в этом то и прикол, что самые дорогие нам люди тем и дороги нам, что оставили след в НАШЕЙ жизни.
Я по настоящему подружился с Бородом не когда он присоединился к нашему движу и даже не после дохуйнадцатичасового стрима про Яна Голосиськина и соцреализм.
Подружились мы с ним когда он уже был забран на войну. А до этого я просто считал его охуенным чуваком, очень позитивным, очень жизнерадостным, очень светлым. Но мы были скорее товарищами и единомышленниками. Мне очень импонировало что он тоже коммунист. Причем коммунист "природный", на уровне того джонридовского солдата с его "есть два класса, и кто не за один, тот за другой". Позже, когда мы во время телефонных разговоров обсуждали, в том числе его работу замполитом, я не мог не офигевать от того с какой простотой и изяществом он находил подход к однополчанам, не позволяя им скатиться в хохлоедство, а попутно толкая коммидеи.
Но это все будет (увы будет) потом. Пока он был искристо веселым парнем, самым активным из наших тогдашних блогеров. А ещё сотрудником Магнита, который так упахивался, что приходя вечером на наш жожекийский киноклуб в дискорде, засыпал (не выключив наушников), на любой интересности кино, и мы дразнили его Храпобородом.
Потом была гребаная, будь она проклята, "частичная" мобилизация. И он не сбежал от неё потому что не считал для себя возможным, до этого помогая солдатам, не пойти в окопы, сбежав от войны. Ах эти вечные проблемы дурацких принципиальности и честности. Как бы хорошо было если бы он все же уклонился от призыва. И как же это было совершенно невозможно.
Я не знаю почему он решил выбрать меня одним из людей которым он звонил, с фронта, когда была возможность. Но я очень благодарен ему за этот выбор. Он сам был одним из трех людей, которые помогли мне не чокнуться от этой войны и этих пиздецовых событий. Так что не знаю кому были важнее эти звонки. Ему, когда я рассказывал ему про очередной "тыловой" трульский пиздец . Или мне, когда он заразительно смеялся (все вы слышали этот смех) этим историям, или когда он сдерженно делился своими окопными новостями, рассказывая в основном про своих товарищей.
Потом он приехал на побывку, используя мой дом как хаб. Мы оба не умеющие пользоваться вызовом онлайн вызова такси, пытались его в него усадить удаленно. Я ещё хохмил, что меня посадят за дискредитацию ВС РФ, потому что я искренне сомневаюсь, что военнослужащий РФ справиться с посадкой в таксо.) Потом мы всю ночь, до открытия транспорта сидели и болтали у меня на кухне. Он сидел в том кресле что я сейчас. И тогда он впервые произнес, очевидно очень важные для его (и для меня) слова, что главное для него на войне, что он никого не убил. Это, говорил он, важнее что не убили не меня...
На прощание мы обменялись патами. Он подарил мне "бородатые войска", патч его подразделения, дизайн которого я немного правил и один из первых патчей с жожекийским флагом. Тот что до сих пор на моей сумке. А я ему, купленный на комикс маркете, патч Маши Недзуми с "В тот ли ты лес зашел"... Видимо хуевый из меня мастер талисманов.
Новость о его гибели застала меня в очень неудачное время. Я уже отошёл от личных похорон и решив заняться своими старыми болячками, сдался в больницу. Перед этим мы созванивалисьи там скорее по голосу и настроению и общим темам было понятно что ему там предстоит.
Потом то-сё, я латаюсь, а от него пока нет звонков. Чтож перебои, разумееться случались и раньше, так что я гоню от себя скверные мысли. И вот, уже после отбоя в больничке, я узнаю от наших о том что Левоборода не стало. Это новость, саму возможность которой, я гнал от себя всеми силами, накрыла меня не дома где я мог нажраться и завыть, а в больнице на "ковидном" карантине, где медсестрам, как оказалось, нельзя выдавать успокоительное пациэнтам. Но мне они его все же выдали, потому что я, как говорят, был страшноват в тот момент. Хуже жесткой скорби, только скорбь, где ты не можешь её выразить не перебудив всю палату, а то и крыло.
