💔 Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в неё, и говорят: „Живи“
🟢Для меня вся жизнь Ольги Берггольц — это история о том, как ее ломали. А эта книга — один из взглядов на ее дневники, в которых разные люди видят разное. Потому что поэтесса такая и была — настоящая. Не скрывала свои слабости, пороки, мысли. Не причесывала каждую строку, чтобы казаться лучше, чем она была. И так сейчас легко кидать в ее огород камни. Берггольц мужу изменяла, Берггольц была груба, Берггольц была алкоголичкой, Берггольц смеялась над людьми, Берггольц в блокадном Ленинграде имела спецпаек и питалась вдоволь.
Право каждого человека видеть в других то, что они хотят видеть. И я хочу показать,то, что увидела я.
🟢Впервые в литературе с Берггольц я столкнулась у Адамовича и Гранина в «Блокадной книге». Тогда она звучала как голос Ленинграда, как голос, который дарует надежду. Вторая наша «встреча» состоялась спустя год — я прочитала «Дневные звезды». И я хорошо запомнила, как она, обессиленная идет к отцу через весь город. Тогда я впервые посмотрела на нее не как на символ, а как на женщину, ставшую жертвой блокадных ужасов.
🟢Я не знала, что фраза
«Никто не забыт, ничто не забыто»
принадлежала ей. Но помню, как в школе рисовали стенгазету, посвященную юбилею снятия блокады. Помню, как вырисовывали мы людей, которые на санках тащат мертвую свою семью. И алыми буквами сверху о том, что не забыли. Мне попадались мнения о том, что Ольга прошла через всю блокаду каким-то обманом, а потом до конца жизни паразитировала на этой теме. От таких слов больно. Потому что никто не вправе судить. А те, кто вправе был, уже не осудят. Да и судить уже давно некого.
🟢Каждая глава книги оставляла после себя звенящую пустоту. Громова очень тактично обходила острые углы. Иногда сглаживая, иногда давая читателю право додумывать самим. Но от этого ее история не стала менее правдивой. Книга написана с большим уважением.
А еще я внезапно поняла, что любимое бабушкино стихотворение про медведя, у которого от меда начали болеть зубы, написал не однофамилец первого мужа поэтессы, а сам ее первый муж — Борис Корнилов. Бабушка знала стихотворение наизусть и перед сном рассказывала мне. Эта тонкая ниточка с моим детством позволила мне еще глубже проникнуться историей Ольги.
🟢Она всегда была повсюду, а я даже не знала ее лица. Теперь оно постоянно перед глазами. И неважно, сколько у нее было недостатков. И если бы у Ленинграда был голос, то он был бы голосом Берггольц. Не нравится, что пишут о том, что если бы Ахматова не эвакуировалась из города, то это она бы стала надеждой ленинградцев. Но история не знает сослагательного наклонения, верно же? И Ахматова уехала, а Берггольц осталась.
🟢Берггольц же так и не выбралась из кошмара. Она падала, падала, падала. И следить за этим больно. После прочтения я перечитала некоторые ее стихи и понимаю, почему многие не видят в них глубины и полета. Они простые. Но иногда простота — это необходимость. И честность. Она не пыталась маскировать под затейливые виньетки свою правду. Как думала — так и писала. И если во что-то верила, то до последнего. И может быть, именно эта незыблемая вера в итоге ее и раздавила.
#прочитано
