Падение Династии в воспоминаниях княгини Ольги Путятиной (3/3)
Затем высказывались остальные министры; их речи Великий Князь, честно говоря, не передал мне, но в общем они были направлены против доводов, высказанных перед тем. Большинство утверждали, что воцарение нового Монарха не только не охладит сознание народа, но еще больше разожжет революционные страсти и может всколыхнуть гражданскую войну и большое кровопролитие.
Большинство политиков высказалось в пользу Учредительного Собрания которое одно могло иметь право, как собрание представителей народа, выбрать подходящую для него форму правления, и поэтому созвать этот орган по возможности быстрее было существенно.
Особенно Керенский со всей силой доводов поддерживал это предложение, и его речь произвела большое впечатление на слушателей. Он говорил предельно бесцеремонно: истерические ноты его голоса сбивались на крик, и он сказал Великому Князю, что не ручается за его безопасность, если он согласится принять трон; поскольку он находится на должности вице-президента Совета и Советника Солдатских и Рабочих Депутатов, он хорошо знает, что триста тысяч рабочих в столице и двести тысяч солдат не могут слышать упоминания имени Династии Романовых. Во всяком случае, он предпочтет быть арестованным, поскольку отказывается брать на себя ответственность за кровопролитие, которое будет неизбежным результатом.
Выслушав все эти речи, Великий Князь встал и с большим спокойствием и достоинством сказал, что ввиду важного значения всего, что он сейчас услышал, он желает выйти ненадолго, чтобы обдумать и осознать все обсуждаемые вопросы, и только после этого он сможет принять решение.
Он уже почти вышел в соседнюю комнату, когда Керенский, подойдя с большим беспокойством, сказал ему: «Ваше Высочество, Вы должны пообещать нам, что решение, которое Вы собираетесь принять в этот великий момент, будет результатом Ваших личных убеждений, и что Вы не позволите посторонним оказывать на него влияние».
Великий Князь на миг остановился и посмотрел на него с удивлением, а затем, глядя на всех присутствующих своим открытым честным взглядом, ответил просто: «Господа, я буду совершенно один в этой комнате». Затем, немного склонив голову, он покинул гостиную.
После четверти часа пребывания в соседней приемной комнате, глубоко задумавшись, он вернулся в гостиную и, повернувшись к почтительно вставшим членам Временного Правительства, сказал им спокойным громким голосом следующее: «Принимая во внимание различные мнения, высказанные членами Временного Правительства, я пока отказываюсь принять корону, которую возложу на себя, по воле народа, представленного Учредительным Собранием. Если оно выскажется в мою пользу, я полностью посвящу себя моему народу и моей стране».
Едва Великий Князь закончил речь, Керенский, который слушал его с видимым волнением, подскочил к нему, сверкая глазами, и со взрывом энтузиазма закричал: «Ваше Высочество! Вы благороднейший из людей!». С другой стороны, этот ответ Великого Князя произвел тягостное впечатление на большинство его слушателей. На их лицах читались обескураженность и отчаяние, а у некоторых на глазах были слезы.
Между тем, Керенский старался себя контролировать, но на его лице просматривалось выражение удовлетворения и триумфа. Было очевидно, что для него и его партии отречение Великого Князя имело величайшее значение. Затем он поспешил превратить слова отречения Великого Князя в текст и, при помощи Набокова, принялся писать этот исторический документ, который Великий Князь перечитал, сделав несколько поправок, затем переписал его своей собственной рукой и приложил свою подпись.
Документ был отдан Керенскому, который, как Министр Юстиции, должен был представить его Сенату.
(Путятин И.Е. Мать и дочь Путятины — среди хранителей памяти Российской империи. // «ПРАВОСЛАВНАЯ КУЛЬТУРА В ПЕРИОД ИСПЫТАНИЙ И ПОТРЯСЕНИЙ»:
https://t.me/zhu868culture материалов научной конференции «Макариевские Чтения», 2021, с. 212)
