Прочитала новеллу Гофмана «Песочный человек», которая вплетена в такое же безумное ожерелье смыслов «Песочное время» Олега Постнова. И таким нехитрым образом сразу рекомендую вам обе новеллы (Постновскую можно найти в сборнике «Антиквар»).
Песочный человек не выдумка Гофмана, Песочник – фольклорный персонаж, характерный для старой Западной Европы. Это их Бабайка, который сыпет детям в глаза песок, ежели малыши, заигравшись, никак не ложатся спать. От волшебного песка глаза у них начинают слипаться, а они трут и трут их своими маленькими кулачками, зевают и, наконец, засыпают.
Но, кажется, Гофман отрицает саму возможность выдумки, спрашивая нас, верно ли, что существует Песочник в самом деле? Не только декартовское «я мыслю, значит, существую» справедливо, но также следует согласиться и с тем, что «существует то, во что веришь».
Бред, полностью подменяющий реальность, страшно выписан у Гофмана, и страх этот абсолютно реален – не остается сомнений в живости его естества. Вырваться из липкого морока безумия нет никакой возможности.
Главный герой повести Натанаэль до дрожи в коленках верит в Песочного человека, страшного алхимика, дерзнувшего, как сам Виктор Франкенштейн, сотворить живое из неживого.
Покуда ты в него веришь, он существует и оказывает на тебя свое действие, только твоя вера и составляет его могущество.
Вот что говорит Натанаэлю его добрая подруга Клара.
Но доходят ли слова до его сердца, где навсегда угнездилась льдинка безумия и ужаса, охватывающего его при мысли о Песочнике?
Одной только верой можно подарить радость и вернуть жизнь: помните, Питер Пэн просил хлопать, если веришь, что существуют феи, когда маленькая фея Динь-Динь была в опасности? Поддерживающие аплодисменты вернули сказочную кроху к жизни.
А что же у Гофмана? Вера несчастного Натанаэля в измывающегося над ним Песочника тоже подарила жизнь фольклорному созданию, но никакой радостью тут и не пахнет. Страх, и ничего кроме страха не сулит эта вера, смахивающая на гипноз.
Но хуже всего глаза. Я неслучайно вспомнила культовую историю Мэри Шелли.
Писательница рассказывала, что одной из отправных точек ее сочинения была привидевшаяся ей сцена с глазами монстра:
Положив голову на подушки, я не заснула, но и не просто задумалась. Воображение властно завладело мной, наделяя являвшиеся мне картины яркостью, какой не обладают обычные сны. <...> Мастер спит, но что-то будит его; он открывает глаза и видит, что чудовище раздвигает занавеси у его изголовья, глядя на него желтыми, водянистыми, но осмысленными глазами.
М. Шелли, предисловие к роману «Франкенштейн, или современный Прометей»
Этих глаз полно в новелле Гофмана. Их крадут, покупают, продают, с их помощью пытаются вдохнуть жизнь в марионетку... Не зеркало души, а мертвая амальгама, закрывающая прозрачное, как стекло, озеро слез...
Натаниэль, конечно, болен.
И тут, сквозь века, подключается Олег Постнов. Его новелла начинается словами, которые все расставили на свои места:
Когда общество больно, от человека, если он хочет остаться здоров, требуются огромные усилия воли, характера, всей личности.
Только откуда же черпать эти невероятные усилия, если человек так удивительно слаб?..
Предлагаю вам поразмышлять об этом вместе с двумя историями, мимо которых невозможно пройти: ужас, как они хороши.
