НА СМЕРТЬ ЛИРИЧЕСКОГО ЭГО
сколько смертей в себе выносить,
чтоб это чувство выразить,
когда подбираешь слова
и пытаешься не сорваться?
пастернак под конец сказал,
что договорил до конца,
а ты не прыгал на выдохе,
мерил и не совался.
светлая голова —
говорил малому,
чем бы не баловался,
стелил солому.
полночь в загоне газовом
с легкой руки раздвоена,
и ни черта не сказано,
но было всегда по-твоему:
злоба мнимая,
любовь притворная,
морок и глина
твои придворные.
сколько смертей в себе выносить,
сердце в копоти вымазать,
чтобы говорить за всех
или замолчать совсем?
детство/бегство, кому не побоку?
погляди в оба, да пожуй пороху,
звери зевают, и мысли зыбкие,
вот мы и выросли безъязыкие.
милый зритель,
ты теперь не темни,
жуя пирожки с повидлом.
ветряные нити
тяни, тяни,
но теням не завидуй.
милый зритель,
ты меня извини,
если было обидно.
фонари на орбите
верни, верни,
ведь ни зги не видно —
ни бэ ни мэ, хуевая азбука,
колбаса говна. «умоляю, останься»
сказала бы та падла за баром.
забавный факт: я фанат ф-письма.
между нами двумя
оборвалась тесьма,
и я понял на днях,
что пора расставаться —
назначил сходняк,
приехала вся братва,
молдованин и кабардинец,
гликерий улунов и артем камардин,
формочки для песка,
а в них блестящие таблы —
субвысказывания,
квазиметафоры,
и я вышел с кровавым флагом
с тобой базарить:
о, ребенок ночных баталий,
культурных экспансий,
видишь, речь распадается,
и ты распался?
видишь, речь распадается,
и ты распался,
(расплавился) кусочек олова,
в «творческом беспорядке».
ты думал, забрался в голову
господину голядкину?
думал меня из меня вырезать?
нет, не катит, родной.
сколько смертей в себе выносить
или хватит одной?
