Ну ладно, давайте обсудим всерьез. Давно я не участвовала в легендарных срачах! Прямо вспомнила наше славное детство в запрещенной сети.
Начнем с азов.
Волга впадает в Каспийское море.
Нейросеть — идеальный инструмент и помощник.
Я — человек, волею судеб находящийся в эпицентре создания нейросети — главной отечественной нейросети — будем честны.
Как же может быть так, что я сама — будучи евангелистом (напоминаю, что это тот, кто показывает и рассказывает, как работает технология), не буду пользоваться инструментом, которым пользуется (не смешите меня, отрицая это) весь мир?
Однако не будем забывать, что я стала писателем до появления нейросетей, и это факт.
Теперь про этику вопроса. Почему я против маркировки? Потому что маркировать нужно продукты, созданные с помощью ИИ полностью. Маркировать что-то, где ты использовал ИИ в качестве инструмента/помощника — не нужно. Понимаете, у ИИ нет воли. Нет собственного мнения и желания написать роман (зато оно есть у множества возмущенных граждан).
Это инструмент (я буду повторять это столько раз, сколько потребуется). И да, я хочу, чтобы этот инструмент (к созданию которого лично я приложила руку) помогал мне написать план. Расписывал мне маршрут из точки А в точку Б со всеми остановками. Думал со мной на тему, что герои делали летним вечером в Гаграх. И обсудил со мной чей-нибудь монолог. Я могла бы делать это по старинке с друзьями или консультантами, но у меня есть инструмент. От этого я стала богаче. Такая история.
Стала ли я от этого плохим писателем? Я осталась тем же писателем. Кто-то любит мои книги, кто-то ненавидит (а кто-то переобувается в моменте) — ваше право, литература, как и любое искусство — субъективна. Правда в том, что сумма моего писательского мастерства не изменится от любых слагаемых. Если бы это было так легко, мы бы получили массу хороших романов — но мы не получили и не получим. Даже если нейросеть сможет писать идеальные тексты (а она сможет в конечном итоге), НО — еще раз: у нейросети нет воли и желания, для этого нужен человек и идея.
Теперь вернемся в реальность. К моим текстам. А также моей писательской рутине, которая всех так возмущает.
Да, я пишу быстро. Писала быстро до появления нейросетей, пишу быстро после. Написала бы я лучше, растяни я это на годы? Нет. Поняли бы вы, что они написаны на такой скорости, не расскажи я вам об этом? Нет. Почему так?
Потому что я человек реактивного действия. Сначала я долго запрягаю — я проживаю идею год. Потом сажусь за работу (проходя все стадии типа торга и ненависти к себе) и работаю как проклятая месяц. При этом я существую в диком напряжении — я все время на взводе, курю и не ем. Но пишу текст и пишу его набело, быстро и эмоционально. Sorry not sorry. Дальше начинается редактура, текст в процессе (мною же) меняется еще не раз, меня начинает тошнить от перечитываний, но это уже другая часть работы.
Где же в моих текстах нейросеть?
Нейросеть в моих текстах появляется на стадии плана: причем план я пишу в самом начале — на старте идеи. С этих пор я живу в ощущении, что я пишу книгу, но не пишу ее. Я ее думаю. И думаю. И думаю.
Нейросеть в моих текстах появляется в фактовой и поисковой информации: локации / рецепты / фактоиды / научные концепции — то, что я раньше терла с людьми. К слову, с людьми я тру и сейчас — одно другого не исключает. Это не вызывает у вас раздражение? Почему? Я разницы не вижу.
Иногда я прошу нейросеть написать мне что-то вокруг идеи, которую я задумала. Мне это интересно. Как часть одной работы и часть другой. Как симбиоз этих работ. Попал ли хоть один такой текст в любую мою книгу без редактуры, без переписывания, без доуточнений, без фактчекинга, без согласованности с остальным массивом текста? Нет.
Сможете ли вы отловить в моих текстах нейросеть? Велкам. Как говорится: ориг, любые проверки.
Надеюсь, тема исчерпана.
Будут вопросы — приходите.
И да, поверьте, пользуются все. Не все признаются. А если отрицаете это — пора принять, что прогресс неостановим.
PS Риэ Кудан, миленькая, набери мне как сможешь, есть разговор
