О сёстрах милосердия на войне☦️⚔️
В начале русско-турецкой войны 1877-1878 годов при русской армии находилось около 1000 сестер милосердия. В ходе одной лишь осады Плевны русские войска потеряли убитыми и ранеными более 50 тыс. человек.
Военный журналист Василий Немирович-Данченко, описавший подвиг русской армии на Балканах, https://corpus.prozhito.org/note/276923 тихий военный подвиг русских сестер милосердия.
«Они ничего не могли ждать за свой подвиг, кроме заражения гангреной, больничного тифа, гнилой горячки. Этот терновый венец они принимали безропотно и, кончая мученичеством свою подвижническую жизнь, вслед за боевым страстотерпцем уходили в общие с ним могилы, никому не известные, никем не оплаканные... Только уцелевший солдат унесет в далекое и глухое село память об этой «доброй сестре» и когда в больших городах опять начнут давить нашу женщину — в убогих храмах будет за нее горячо молиться народ, как и она честно потрудившийся, как и она неоцененный...
Я ее сравнил с солдатом. Нет, подвиг ее был выше. Больше мужества нужно было ей, больше терпения. Не так мудрено, в стройных рядах, под звуки музыки, с распущенными знаменами идти на турецкие редуты, как дни и ночи неотступно, неизбежно, неустанно гнить в ужасающей атмосфере наших больниц, с каждым дыханием впитывая в себя заразу, зная наверное, что выстоишь месяц, два — а там наверное сам же уляжешься рядом с этими несчастными. <...> Солдат, потрудясь, отдыхает; тут отдыха нет. Негде и некогда. Свалишься с ног — заботиться о тебе некому»
Ценно и описание военного госпиталя, оставленное Немировичем-Данченко.
«День сестры милосердия начинался очень рано — ещё до пробуждения докторов. В госпитальных шатрах — смрад и духота. Зимою все кругом закрыто, железные печи внутри не греют, а жгут ближайших, не давая тепла дальним. Тускло мерцают в душном воздухе свечи и лампы. Раненые не знают покоя. Стоны слышатся и теперь: где-то в стороне, не совладав с своими страданиями, солдат всхлипывает».
Отдохнуть за день получалось от силы часа четыре. «Уже будят — иди в палату. У многих раненых сошли перевязки, грей воду — отмывай корпию, накладывай опять бинты, другим нужно лекарство... Зловоние по всей палате — нужно очистить воздух, сменить постельное белье».
Госпитали бывали и похуже. «Тут больных и раненых сваливали, как дрова. Только зимою улучшилось дело — осенью же оно было ужасно, в полном смысле слова: люди лежали в грязи, в слякоти, вне шатров. Для помещавшихся в шатрах тоже ничего не было. Ни одеял, ни подушек, ни белья. О лекарствах и говорить нечего. Вместо касторового масла отпускали рыбий жир, хинину не хватало и на десятую долю больных, хлороформа не доставало и многие ампутации или не производились совсем, или делались в полной памяти больным».
Спать сестрам милосердия приходилось в той же грязи.
«Вид иных зияющих ран доводил мужчин до дурноты. <...> Тут мало того, чтобы обмыть рану, нужно обобрать с нее червей, которые кишмя кишат в смрадном гною. Раненых было множество».
Помогали сестры милосердия и во время операций. «Подают врачам то вату, то хлороформ, то шины, то перевязки. Сестер иногда, за недостатком студентов, санитаров, заставляли держать над препарируемым колпак, пропитанный хлороформом, и делали их свидетельницами мясничанья, которого не выносят и крепкие мужские нервы... »
Солдаты сестричек любили и уважали. «Меня поразил солдатик, раненый в грудь», — писал Немирович-Данченко, — «Он блестящими глазами следил за молоденьким созданием с длинными русыми волосами, небрежно брошенными на плечи.
— Ангел-то наш светлый... Что голубка вьется... Куда бы мы без нее...»
#som_history #som_empire
