Сидя в посадке под Угледаром, я, Химик, Горчик и Дебют занимались корректировкой и наблюдением за районом — расчёт БПЛА. На районе, происходил лютый пиздец, штурм Угля. Морпехи 155-й лихо заскочили на северные дачи, у соседей успехов не было,группировка завязла. Спустя пару недель втянулись на северные дачи наши ребята из 7-го Рейнджерского.
Леонардыча с нами не было; он работал из-под Никольского со Шпалой (расчёт БПЛА) с другой точки. Спустя какое-то время к нему приехал друг Андрей. Леонардыч провёл ему экскурсию по третьим линиям, немного показав войну.
Наша точка находилась в посадке под южными дачами, где было несколько бывших немецких опорников. В одном сидели морпехи 155-й; оттуда они поддерживали огнём АГСа свои штурмовые группы в южных дачах. Мы находились на соседней позиции. Остальные опорники были разбиты; нормальных целых блиндажей не было. Были несколько накрытых щелей, где одному, максимум двум бойцам можно укрыться.
Леонардыч очень хотел отработать с фагота по фрицам. На районе было не так много мест, откуда можно было эффективно отправить 113-е ракеты в цель. По рации я сказал ему, чтобы не выдумывал, а закатывался к нам в посадку. Объективный контроль я ему гарантирую: рельеф и дальность отличные. Плюс есть где разместиться. Была одна неплохая нора, занятая только нашим шмурдяком. Да и давно не виделись; может, и очередной выпуск Дэнчика сняли бы заодно, обещал ведь.
Леонардыч сразу закатываться не стал, а предварительно навестил меня, посмотрел позиции, открывающиеся с них виды, прикинул дистанции. Потусил с нами и по темну ушёл. Следующей ночью он должен был заходить к нам.
До нашей точки доехать на авто было невозможно — сожгли бы. Машину приходилось бросать в балке и идти к нашей посадке, а потом по ней 2 км.
В назначенное время я отправил Дебюта встретить машину с парнями и помочь им занести ракеты и шмурдяк. За ночь должны были управиться.
Ночью я и Горчик работали редко; в основном работу ночью забирал на себя Химик. Мы, поев пищу богов, залазили в спальники и под бесконечную мышиную возню засыпали. Дебют помогал нам и Химику. Так и работали.
Дебют ушёл встречать Леонардыча, Химик вглядывался в экран в поиске целей, а я с Горчиком, набив животы, залезли в спальники.
Успел уснуть или нет — уже не помню. Вбежал запыхавшийся Дебют и сказал, что Леонардыч подорвался, не доехав до балки, где он должен был его встретить. Сорвал аптечку с брони, сунул в карман рацию и с парнями побежали в сторону, где был подрыв. Понимая, что случилось очко, по рации стал просить у морпехов дежурную бэху на эвакуацию.
Развороченная машина немного горела. Шёл мелкий снег. Леонардыч, на удивление, был живой и в сознании. Жаловался, что ему трудно дышать, извинялся и постоянно просил прощения. Аптечка разлетелась; в ход пошли бандажи, дексаметазон. Голова его мягко говоря выглядела не очень и на ощупь тоже. Колоть наркоту не стали. Зафиксировали, что смогли. Он разговаривал, по-прежнему извинялся за то, что так получилось, за то, что подвёл, просил прощения. Мой чёрный юморок и ругань его не останавливали. Химик пытался бодрить.
Подлетела бэха с морпехами, загрузили Леонардыча. Немного собрали в кучу его друга Андрюху — тот был сразу 200. Собрали ракеты, оружие и уцелевший шмурдяк. Занесли в посадку. Парням я сказал, что Леонардыч вряд ли выживет — он был очень плох.
Рано утром по рации сообщили, что Леонардыча стабилизировали, у него раскрылись лёгкие и динамика положительная. Ближе к обеду он умер.
Дорога, по которой ехал Леонардыч, шла вдоль посадки; ближе к концу её был немецкий шлагбаум из ТМок.
С дороги мины убрали, но остальная полоса уходила в поле. На крайнюю мину,мы поставили три палки, получилась тренога, чтобы всегда было видно, где начинается полоса мин. Леонардыч ехал в ПНВ; вечно грязное стекло и идущий мелкий снег, понятно, не способствовали хорошей видимости. Дорога была вся в воронках и колдобинах. Съехав с неё правым колесом,уаз наехал на мину.
На кладбище было много людей, был венок от 7-го Рейнджерского. Рубка под Угледаром продолжалась...
