Поэзия пути и формы
© Рустам Ищанов
Эпиграф:
«Я пишу не о том, что чувствую, а о том, что есть. Поэзия — не способ украсить жизнь, а способ доказать, что она вообще была». — df
Меня зовут Рустам Ищанов (df). Я поэт из Костаная. Пишу с 2018 года. Начинал не со стихов — сначала была проза, роман «Сказания Домханды» (планирую переписать и выпустить).
Затем пришёл к поэзии и довольно быстро понял, что обычных форм мне не хватает. Пробовал и малую прозу (рассказы), их немного, но в будущем планирую вернуться к этому направлению и развить его.
Я не считаю себя частью какой-то школы или течения. Мне не близок современный потоковый верлибр как самоцель, когда текст держится только на ассоциациях и интонации.
Для меня форма — это не украшение, а ответственность перед языком.
Даже когда я её ломаю, я понимаю, что именно ломаю и зачем.
С 2022 года я начал системно работать с тем, что назвал метастихом.
Это не эксперимент ради новизны, а вынужденная форма мышления. Обычного стихотворения стало не хватать, потому что опыт перестал укладываться в один текст.
Метастих — это не просто «свободная форма». Это способ организации письма, при котором:
— отдельные тексты связаны между собой на уровне образов, мотивов и смыслов;
— один текст может продолжать, опровергать или переосмысливать другой;
— важен не только сам текст, но и его положение внутри общего корпуса;
— смысл возникает в связях между текстами, в их напряжении, а не только внутри одного стихотворения;
— допускается смена регистров, интонаций, языков и форм внутри единого пространства.
На практике это не теория, а работа с повторением и смещением: один образ может возвращаться в другом состоянии, строка — отвечать на строку из другого текста, смысл — собираться не внутри вещи, а между вещами. Иногда это ощущается как спор текстов между собой внутри одного поля.
Фактически это не цикл в классическом смысле, а развернутая система, где поэзия работает как мышление, а не как отдельные высказывания.
В этом смысле для меня принципиальна простая вещь:
«Чтобы достать жемчужину, нужно уйти на дно». — df.
Без погружения в материал, в язык и в собственный опыт никакая форма не работает.
За эти годы я написал больше 660 текстов на русском, казахском и английском языках.
В 2025 году вышел сборник «Tristeza: наскальная живопись» — это итог периода с 2018 по 2025. Там есть ранние вещи, тексты формирования языка и первые полноценные метастихи.
Отдельным направлением стал цикл «Opus 33» (в том числе тексты вроде Opus №31: «Поэзия насиженных мест»), который идёт после «Tristeza» и предшествует «Монолиту». В нём я работаю с более плотной, сжатой формой, на стыке классического стиха и внутренней деформации языка.
Это не уплотнение ради эффекта — это работа в моменте, когда язык начинает сопротивляться, и текст приходится удерживать усилием. Внутри цикла тексты связаны между собой и существуют как одно движение, а не как набор отдельных объектов.
Сейчас я работаю над книгой «Монолит». Это не просто сборник, а попытка собрать разные периоды, формы и состояния в одну конструкцию. Не как итог, а как демонстрация движения, которое не прекращается.
Параллельно я запустил проект «Неизведанная Земля» — антологию стиха и метастиха. Туда приходят авторы не по дружбе, а через тексты. Сначала читают, потом пишут, и только после этого появляется контакт. Для меня это принципиально: литература первична, личные связи — производны.
Если говорить об авторитетах в русской поэзии, для меня важны такие поэты, как Иосиф Бродский, Борис Пастернак, Осип Мандельштам, Николай Заболоцкий. У Бродского — синтаксис как давление и разворачивание мысли в строке, у Пастернака — энергия образа, у Мандельштама — плотность и предельная точность, у Заболоцкого — трансформация реальности через язык, где предмет перестаёт быть самим собой.
