Когда-то, в дремучем году, когда дурацкое словцо "самоизоляция" ещё не было на слуху, снаряды в мире рвались немножко реже, и потому предложенная мэтром для современной лирики замена заезженной строфы "смерти нет" на "пива нет" была еще не так актуальна - я взяла на смену умершим кошкам-британкам толстого и славного, взрослого и рыжего британского кота, и ничтоже сумняшеся назначила ему днём рождения 1 марта.
Кот справил день рождения дома всего один раз и тоже умер. Но успел воспитать и социализировать двух юных ушастых и хвостатых дамочек, и оставить после себя очень добрую память.
С Днем Рождения, Алекс. С Международным Днём Кошек и с первым днём Весны!
***
Одеялом теперь подоконник застелен.
Смешным,
в красно-белую клетку.
Им когда-то меня укрывали от осени стылой…
Я не помню, конечно –
но было
и это.
И такое, что дождь за окном и в окно -
мелкой дробью;
шелест книжных страниц, черных букв домино,
тусклый свет ночника в изголовье…
Старой лампы настольной, советской, завода «Салют»:
люди врут -
очевидцы, поэты…
Не врет одеяло.
В мягкой ткани – конец и начало.
Либретто -
и кода.
На исходе забытого лета забытого года –
накрывали им стол, чтобы гладить белье и рубашки.
А декабрьским днем положили в коробку для кошки,
где она принесла пятерых мокроносо-пушистых
и бесстыдно-писклявых, слепых и с хвостами морковкой.
Было солнце лукаво-лучистым
тогда, на пустой остановке,
в мороз.
Но светило вполсилы:
не нам, мимо нас, не всерьез...
Я пятерок из школы в ту зиму уже не носила…
Было что-то еще: до зимы, до меня – что-то было.
Одеяло безмолвно озябшую память укрыло,
как укрыло - спустя двадцать лет - уходящую кошку…
Смерти нет –
только прелой листвою следы запорошены.
Смерти нет –
только долгая ночь перед долгой дорогой.
Смерть есть смерть.
Но вокруг посмотреть – любо-дорого…
Что-то будет еще, после нас. А пока – подоконник,
где другой, непохожий – пузатый и рыжий, как солнце –
кот ворчит одеялу про что-то такое, котовье.
Может, жарко ему; может просто неймется
от скуки.
Чьи-то руки
кот видит во сне и урчит, еле-еле.
Листопад и дожди. Одеяло в свалявшейся шерсти:
мы фигуры и пешки на клетках его красно-белых,
мы выходим на свет, и уходим - на свет, честь по чести,
выползаем из тьмы - и уходим во тьму тихой сапой.
Мы горим и сгораем;
оно – остается и греет…
Кот, хвостом отмахнувшись, зевает –
и прыгает
на пол.
2020
