Что я вдруг вспомнила!😳
Я же собиралась рассказать вам о своих сложных, почти токсичных отношениях с саморедактурой художественного текста. Правда, собиралась ещё в декабре — по горячим следам перевода первой книги, но, как водится в сложных отношениях, мы с саморедактурой предпочли отложить этот разговор на несколько месяцев.
Знаете, иногда мне кажется, что саморедактура — это мой персональный ритуал хождения по мукам. Закончив основную работу над китайским триллером, я уже видела впереди финишную ленточку, мысленно скидывала метафорические кроссовки и падала в траву после завершения марафона, но тревожная начинка внутри меня решила иначе:
— Две вычитки?
— Нет, давай три!
Ну да, всего-то 16 авторских листов (ок. 640 000 знаков с проблемами пробелами) три раза перечитать…🤯
И вот что я вам скажу как человек, прошедший через собственный саморедактурный мазохизм: двух вдумчивых вычиток в принципе достаточно. Этого хватает, чтобы текст обрёл форму, дыхание, позвоночник, а всё остальное — это уже попытки выжать максимум буквально из воздуха. Спишем на то, что я просто дебютант в мире литературного перевода, и немно-о-ожко переборщила.
При желании и наличии тревоги (ха! всегда в ассортименте!) времени после двух честных проходов по тексту можно заняться частностями: перепроверить имена, удостовериться, что ни одна строка не сбежала за поля документа, осмотреть сноски на предмет их уместности, корректности и права на существование.
Важно не забывать отправной принцип саморедактуры, который звучит почти врачебно: не навреди. Грань между заботой и избыточным вмешательством в переводе зыбкая, почти невидимая, её легко переступить и начать править то, что не просило правки.
И да, пожалуй, на этом месте стоит признаться: я (пока!) не умею вовремя остановиться.
Саморедактура для меня — это долгий, вязкий разговор с призраками собственной придирчивости. Вроде думаю: «Всё, финиш». Ага, конечно! Прохожу мимо ноутбука, и что-то внутри колется: «А не слишком ли банально вон то маленькое словечко, помнишь?»😈 Наливаю чай, и в голове всплывает глагол на полтона лучше. Ложусь спать, а в полусне слышу, как какая-то фраза звучит иначе, ритмичнее, плотнее; к компьютеру в ночи не подрываюсь — у меня всё-таки есть остатки самоуважения, но мысль бережно несу сквозь сон и терзания до самого утра.
Если бы текст был акварелью, я бы его давно извела: то воды бы добавила, то цвета, то промакнула лишнее, то размазала — и так до тех пор, пока рисунок не расползся бы в грустное месиво, вдобавок обнажив в центре дыру. Вот только текст коварнее акварели.
Каждый раз, когда я торжественно клянусь, что «Это последняя правка и я решительно закрываю файл на веки вечные!», находится ещё какое-нибудь несчастное словечко, которое тихонько взывает «Ну подравняй/переставь меня, пожалуйста». Оставить его в покое — мучительно. Будто подаёшь блюдо, заранее зная, что пересолила/недоготовила или, что хуже всего, подала пресное там, где автор задумал хрустящее, сочное, текстурное.
Я завидую тем, кто умеет быстро и безболезненно отпускать то, что облёк в слова. Для меня отпускание — главный вызов и отдельная дисциплина. Пока текст мой — я его переписываю, дочищаю, домысливаю, стерилизую, и каждый раз мне кажется, что вот теперь он стал удобоваримым, а потом — снова нет.
Да, я знаю, мои отношения с саморедактурой болезненные, почти навязчивые; я много сомневаюсь, много переписываю, бывает, что делаю это зря. И всё же, если вы спросите, когда я знаю, что пора остановиться, я честно отвечу: я не знаю, но подозреваю, когда начинаю править то, что уже пару раз исправляла, обратно на исходный вариант.😰
Наверное, главное искусство саморедактуры не в том, чтобы бесконечно улучшать, а в том, чтобы вовремя отпустить, поймать этот момент, в котором текст остаётся живым, а не выглаженным до музейной безупречности, ведь текст должен явить себя миру, а не лежать под стеклом вечной правки.
#АринаПереводитКниги
