Аннино судно «Бира» была одним из последних судов, благополучно достигших Ленинграда – оно прибыло из Лиепаи 19 июня. Вышедшая из Лиепаи несколькими днями позже «Амга» уже не успела прибыть в порт назначения до начала войны и была торпедирована у входа в Финский залив.
Знаменитое радиовыступление Молотова застало Анну Щетинину в её ленинградской квартире. Вернувшись после ночной вахты, она сквозь сон слушала бормотание радио и проснулась на словах: «враг будет разбит, победа будет за нами». Срочно отправилась на судно, где собрался весь экипаж. Все волновались, ждали приказов: нужно ли начинать запланированный переход на Дальний Восток? Никто из вышестоящих ничего не знал и не мог сказать точно, три дня стояли в ожидании распоряжений. Наконец пришёл приказ – выдвигаться на Дальний Восток, как запланировано. Под Шлиссельбургом [тогда - Петрокрепость] увидели первую армаду немецких бомбардировщиков, летевших на Ленинград. Между тем, путь в Белое море был прерван приказом оставаться в Шлиссельбурге, а затем и вовсе пришло распоряжение о возвращении в Ленинград – торговые корабли вооружались и зачислялись в состав Краснознамённого Балтийского флота, в Ладожскую флотилию. Анну поразило, как изменилось лицо города за эти несколько дней: теперь оно было суровым, военным, ощетинившимся зенитками и заградительными аэростатами. Анне Ивановне, как опытному капитану, предложили место в штабе, но она хотела во что бы то ни стало остаться в море. Её назначили на маленький старый (70-летний) «Сауле», который стал возить солдат, боеприпасы, уголь по Финскому заливу, прячась в туманах и укрываясь в шхерах, между островами и островками: ходил в Кронштадт, в Ораниенбаум, Выборг.
Анина мама пресекала всякие разговоры дочери об эвакуации из Ленинграда, но, когда попала в эвакуационные списки – покорилась, только плакала, что перед отъездом не смогла лично проститься с дочерью – удалось лишь коротко поговорить по телефону перед самым отъездом. В следующем рейсе «Сауле» впервые попал под авианалёт. Ранним утром, при идеальной видимости, над их маленьким конвоем из двух пароходов, минных тральщиков и катеров сопровождения возникла маленькая чёрточка вражеского самолёта. Невзирая на зенитный огонь с катеров, неприятель спикировал и положил две бомбы чётко между «Сауле» и «Сигулдой», ни в кого не попав, и обстрелял их из пулемёта. Анна вспоминала, что чувствовала себя зайцем на охоте: беспомощному пароходу оставалось только идти вперёд, маневрировать было нельзя, чтобы не выйти из расчищенной тральщиком полосы.
Во многих эвакуированных посёлках оставались на приколе яхты. Моряки с болью смотрели, как их бьёт волной друг о друга, и иногда по собственному почину переставляли и закрепляли их, не особо веря в возвращение хозяев, просто «для порядку».
Пал Выборг, шла эвакуация Таллина, у острова Гогланд спешащий к нему «Сауле» попал под мощный авианалёт. Самолёты один за другим заходили от солнца на конвой, медленно идущий за тральщиками, пока не подбили «Сагулду» - повреждённый корабль медленно заковылял к острову.
Второй налёт застал конвой в порту Гогланда в тот же день, прямо во время обеда. Услышав сирены, стрельбу и взрыв, Анна выбежала из столовой и увидела, что по палубе течёт розовая вода – она выливалась из пробитых труб пожарной магистрали и смешивалась с кровью раненого в живот повара Кузьмина, который, сидя на палубе, продолжал объяснять что-то насчёт обеда. Всего атака стоила экипажу двух убитых (машинист и кочегар) и двух раненых (повар и дневальный), кроме того, сама Щетинина некоторое время числилась в предположительно-погибших: матросы пришедшего на помощь катера выловили из воды капитанский китель, оставленный ею на мостике перед спуском в столовую.
