«Некоторые бессовестные заготовители дошли до того, что, покупая в Монголии скот, платили вместо денег этикетки с винных бутылок…» -- записал в 1905 г. Степан Гусев, занимавший в ходе русско-японской войны ответственный пост «корпусного контролёра». Гусев служил офицером полевого контроля, осуществлял проверку финансовой и хозяйственной деятельности в частях действующей армии. Вскоре после войны его фронтовые записки опубликуют под характерным названием «Свежие раны».
Те раны были нанесены не только вражеским оружием. Война потребовала от армии, наряду с жизнями и патронами, тратить невиданные прежде суммы. Помимо множества воинских частей на фронте действовали почти три десятка полевых казначейств, включая «крепостное казначейство» осаждённого Порт-Артура.
Некоторые из этих казначейств, являвшихся отдельными войсковыми частями, были сформированы на противоположном конце огромной Российской империи. Так полевое казначейство 3-й армии было создано за две недели ноября 1904 г. в Варшаве. Уже в январе казначейство находилось в Маньчжурии, получив по пути в Иркутском отделении Госбанка увесистые мешки с наличностью, почти 10 млн. руб.
По данным Минфина за время русско-японской войны все полевые казначейства израсходовали 492,5 млн. руб. Чудовищные для той эпохи деньги, особенно с учётом того, что тратились они налом. При этом только 18,7% прямых фронтовых расходов пришлось на жалование солдатам и офицерам, зато свыше 72% – на закупки продовольствия и фуража.
Снабжение воюющей армии оружием и боеприпасами висело на тонкой нитке лишь недавно построенного Транссиба, поэтому всё иное довольствие приходилось покупать на месте, в Маньчжурии и Монголии, что неизбежно порождало, как различные махинации, так и неожиданные финансово-экономические проблемы.
До войны в Маньчжурии, успешно освоенной российским капиталом, китайцы охотно принимали наши бумажные рубли, ведь их без ограничений меняли на серебро и золото. Однако массовые военные закупки почти сразу взвинтили цены и, наводнив регион русскими купюрами, резко понизили местный курс бумажного рубля. За год боёв зерно и иные ходовые продукты в Маньчжурии подорожали в 7 раз, а курс бумажного рубля упал вдвое по отношению к серебру.
Вскоре китайцы отказались продавать припасы за русские купюры. Пришлось спешно организовывать снабжение действующей армии серебром в монетах и слитках. Здесь выручило Харбинское отделение Русско-Китайского банка – эта кредитная организация, хорошо известная и пользовавшаяся авторитетом в Поднебесной, смогла в 1905 г. передать армии более107 тонн драгметаллов.
Китайское серебро особенно пригодилось в соседней Монголии, где массово закупали лошадей для воюющей армии. Кочевники, и так слабо знакомые с бумажными деньгами, столкнувшись с фактами обмана (вроде описанного выше «полевым контролёром» Гусевым), наотрез отказывались принимать что-то помимо привычного серебра.
В русской армии той эпохи все финансовые операции тщательно учитывались, была разработана строгая система отчётных документов на получение и расходование наличных средств. Однако существовала и особая статья расходов, именовавшаяся «экстраординарными суммами» -- эти казённые деньги по закону не подлежали какому-либо контролю и расходовались без всякой отчётности.
Например, командиру корпуса ежемесячно полагалось таких «экстраординарных сумм» на 500 руб. (для сравнения, рядовой на фронте тогда получал «усиленное жалование» аж 45 коп. в месяц). Считалось, что на войне у командира неизбежно возникают самые неожиданные расходы, которые невозможно ни предположить, ни учесть… Практика разумная, но уж слишком зависящая от моральных качеств конкретного человека.
Известно, что русско-японская война породила ряд новинок в военном деле -- и среди них одну конкретно из финансовой сферы. Именно тогда в нашей армии впервые возникли полевые сберкассы. К исходу 1905 г. на фронте насчитывалось 35 тыс. вкладчиков, которые за время боёв внесли в полевые кассы Госбанка более 8 млн. руб.
