Злого вечера, котятки.
Правила в телеграм-каналах созданы для того, чтобы их нарушать. Свои же правила в своих же каналах. Поэтому, сначала дисклеймер: нижеследующая рецензия на программу типа «гала-концерт Студенческой весны вуза N в регионе M» была сподвигнута к исполнению исключительно моим решением, потому что потому. Сюда же пункт 2: быть может, в конце мая будет на одну смысловую единицу меньше кнопковтыкательства.
•••
Memento
Перед СГЭУ стояла непосильная задача — What could have been, во-первых, технически и сюжетно (вперёд всего — сюжетно) задрала планку студенческой программы до высоты даже не Эвереста, а К2, а во-вторых, когда проигрываешь у себя дома, даже маленький спецприз от Злых Волков вряд ли становится утешением. Кто-то в подобной ситуации сворачивает катули и уходит в десятилетний ретрит, кто-то собирает всю злость в кулак и уходит в экзистенциальную тёмную рекурсию имени Энакина Скайуокера, а кто-то — Александр Соколов, который — уже с афиши — ответственно заявляет: мне есть что сказать, но в последний раз. Дальше сами.
Режиссёры-миллениалы в этом плане, конечно, мудаки. Мы каждый год уходим, каждый год делаем что-то «последнее», а потом вновь декабрь, и вновь всё как в тумане. Не ругайте нас. Мы так чувствуем — доводим зал и труппу до слёз в шестьдесят три ручья, потом получаем по щщам от возжелавших классической драматургии членов и членок жюри, а потом — вместо того чтобы наконец поддаться соблазну сыграть по правилам, высчитываем, что ручьёв было недостаточно, нужно ещё. А сверху секретный ингредиент восприятия — хотите плакать, страдать, и пройти путь самоочищения через катарсис? Для начала придётся подумать, чуть больше чем полминуты. И не просто подумать, а ещё и принять тёмную сторону себя.
Короче. Если предыдущий абзац слишком сложен для вас, даже не начинайте смотреть «Последнюю историю» — конечно, вы пропустите все техноартовские техноарты помноженные на складно организованные по периметру авансцены лед-перделки, пропустите десяток номеров современной хореографии, пластики, и складно вокализирующих дам (с вишенкой в виде ансамблевого Dream on), морскую моду, и сценографию буквой Т — но вы же видели «Теремок Друзей Оушена», могу ответственно заверить: ничего вы не пропустите. Да, обычный ЦФО-шный люд уже всёк (частично, некоторым ещё предстоит принять непростую максиму) — номера не обязаны коррелировать с сюжетом. Странное для нас, но кто мы такие чтобы навязывать правила игры регионам-мастодонтам.
Номера сейчас это вообще некоторая грань безумия, они… ну какое бы слово подобрать, помягче, странные, работающие через фазу отрицания. Первая минута почти каждого номера резюмируется в «это невозможно смотреть». 65-я секунда — и глаз оторвать невозможно. Это как музыка Venetian Snares, странный бит 13/9, скрипящие звуки, фильм ужасов — но к середине Oyenglikos Vasarnap ты настолько преисполняешься в самопознании, что начинаешь слышать музыку Вселенной. Здесь также, только про Студвесну.
В Твери, в кулуарах, говорят, что вёсны делятся на два типа — обычные, и «так можно только Щербакову». Ещё, там же, говорят, что «Щербаков то ли гений, то ли ебанутый, мы пока не определились». В целом, какого бы мнения не придерживались в наших кулуарах, на «Последней истории» сломались даже самые стойкие. Сюжетно — это бомба замедленного действия. Цветок лотоса раскрывающийся с середины, нагнетающий по спирали, с каждым новым витком докидывающий новые и новые смыслы. Вот оно, начало, выворачивающее израненную душу наизнанку: я ревел три минуты из пяти, сразу после первого прозвучавшего «Капитан корабля». На «море не волнует» я уже лежал лицом в подушку, и не мог сообразить, как можно было в настолько изысканную метафору втиснуть столько личных — и наших по-миллениальски общих — смыслов. А вот он, конец, когда не остаётся ни слов, ни эмоций, ни рифмы в песне, и ты вопрошаешь небеса: как? Какими богами эта электрическая весна пришла к такому банальному окончанию? Но… ведь конец это начало, а начало конец, и тебя торкает с тысячекратной силой. Ебать, а че, так можно было?
