Друзья, приветствую всех!
Сейчас идёт замедление Телеграма, а вместе с ним — и нашего с вами доверительного, искреннего общения. Причин для этого много: и объективных, и других, о которых не всегда хочется говорить вслух.
Конечно, я не Гена и не нахожусь в зоне СВО, чтобы писать тексты, заставляющие задуматься о том, что происходит там, в зоне боевых действий. Мне даже трудно это представить. Всю информацию я черпаю из СМИ и из общения с теми, кто сейчас там, кто прошёл через свои тернии и вернулся по демобилизации, после ранения или окончания контракта.
Когда был жив сын, я чувствовала кожей и слышала сердцем всё, о чём он писал, пропуская через душу каждый его рассказ. Мы были единым целым, работали, как говорят военные, в одной связке, в унисон. Его чувства и эмоции были и моими. Ушёл Гена — и внутри меня образовалась пустота. О чём писать? О чём говорить? Ведь вы шли именно к нему и ждали его заметок.
А я? Что я? Я очень стараюсь, чтобы блог продолжал жить. Ищу пути, ищу формы его существования. Где-то получается, где-то — не очень. Но кто не ошибается, тот не приобретает жизненный опыт и не понимает, куда двигаться дальше и что делать.
Моя длинная преамбула сводится к тому, что у Гены была своя система подачи материала, и он понимал, что и когда нужно выкладывать. Он наставлял меня, объяснял, почему всё должно быть именно в таком порядке.
Конечно, умом я всё понимала и тогда, и понимаю сейчас. Но чтобы написать текст самой, мне нужно вдохновение и какое-то событие, которое заставит взяться за перо. Или, как я говорю нашей команде, в голове должно щёлкнуть. А если ничего не происходит, то и писать, кажется, не о чем. Поэтому иногда случаются такие временные провалы. Жду вдохновения.
И вот сегодня оно пришло.
Вчера, 7 мая, меня пригласили на премьеру спектакля «Осколки памяти», поставленного театральной студией при школе № 1164 в Москве. Спектакль посвящён Гене и создан по воспоминаниям нас — его родных, близких, друзей и учеников. Когда я шла туда, в голове, конечно, складывались свои картинки, связанные с моим представлением об искусстве слова и действия. Но то, что я увидела, сломало все мои скромные представления о театре как таковом.
Необычно — пожалуй, это самое первое слово, которое приходит на ум. И слово «необычно», кстати, было одним из самых любимых у Гены. Он, восхищаясь чем-нибудь, с искрящимися глазами и детской непосредственностью восклицал: «Это необычно, мощно!».
Так и я после просмотра полностью солидарна с его словами.
Самым необычным оказался выбор исполнителей. Моему удивлению не было предела, когда мне сказали, что играют только девочки. Я даже не нашлась, что сказать. Подумала, что сначала посмотрю, а выводы сделаю позже. И правильно поступила. Актрисы — именно таким словом хочется их назвать — потрясающие. Разного возраста, роста и, вероятно, с разным восприятием окружающего мира, они показали не только то, что было задумано режиссёром, но и прожили каждую минуту этого спектакля.
Слова, пластика тела, позы, свет, сам антураж, в котором происходило действо, — всё это девочки пропустили через себя.
Я увидела, что они искренне и честно прожили и показали зрителям все переживания, перипетии и события, связанные с сыном. Воспоминания людей о разных отрезках жизни человека, словно осколки маленьких стеклышек в детской игрушке-калейдоскопе, переворачиваясь и меняясь местами, сложились в одну большую и красивую картину под названием жизнь одного учителя, мужчины, воина, отца и сына — Геннадия Старунова.
Спасибо, мои дорогие. Спасибо от всей души. Спасибо всем, кто помнит и чтит память ушедших.
