Недавно ООН сообщало о прибытии в северо-восточную Сирию более 134 000 внутренне перемещённых лиц — преимущественно курдов. Они бежали из Алеппо и Ракки в провинцию Хасеке, находящуюся под контролем курдов. При этом многие деревни в Хасеке были эвакуированы: сейчас там проходит линия фронта.
Сегодня в сторону осаждённого города Кобани выехали 24 грузовика с гуманитарной помощью от ООН. Ранее представители ООН сообщали о попытках получить разрешение у временного правительства Сирии на проезд в Кобани — все дороги в город перекрыты его силами. Я только что разговаривала с людьми, у которых родственники находятся в Кобани: они не могут дозвониться до своих семей. В городе почти отсутствует связь, интернет работает нестабильно. Нет еды, электричества и водоснабжения. На улице минусовая температура, из-за чего уже зафиксированы случаи гибели детей.
Несмотря на то что режим прекращения огня продлён ещё на 15 дней, локальные столкновения и операции не прекращаются. Это касается курдских территорий. Теперь посмотрим, что происходит в остальной Сирии. С начала наступления сил временного правительства Сирии на Ракку произошли локальные столкновения с друзами на юге страны, которые выразили поддержку курдам. С этим нестабильным друзским анклавом сирийскому правительству также придётся разбираться. Друзы, вероятно, как и курды, не примут требования нового правительства Сирии, которое на протяжении года методично занимается унижением и убийствами представителей этих общин.
Напомню, что происходит на политическом уровне, пока ситуация на земле не стабилизируется. Согласно Соглашению о прекращении огня от 20 января, Мазлум Абди должен был представить список кандидатов на должности заместителя министра обороны, губернатора Хасаки и члена Народного собрания. Этого сделано не было.
Также, согласно соглашению, всё тяжёлое, среднее и лёгкое вооружение должно находиться под монополией Министерства обороны и Министерства внутренних дел. Здесь комментарии излишни.
По условиям соглашения кадры РПК должны были покинуть Сирию. Однако ситуация развивается в противоположном направлении: после наступления сил временного правительства и роспуска тюрем с боевиками ИГИЛ кадры из Кандиля, напротив, прибыли в Сирию.
Важно уточнить, что новое правительство Сирии в этом вопросе, безусловно, зависит от Турции, поскольку именно Турция выступает инициатором борьбы с «иностранными элементами», то есть РПК в Сирии. При этом сторонники сил временного правительства не скрывают присутствия боевиков из Узбекистана, Туркменистана и других, зачастую даже не соседних стран. Недавно ресурсы сил временного правительства опубликовали трогательную новость о том, как узбеки из Идлиба отправили гуманитарную помощь в лагерь Аль-Холь. Я неоднократно писала в своих лонгридах о нетворкинге ИГИЛ: сторонники ИГИЛ бежали из лагеря Аль-Холь именно через «помощников» Идлиба. Сейчас, видимо, помогать немногим оставшимся жителям лагеря легче. Возникает закономерный вопрос: почему курды должны уехать из Сирии, а узбеки могут остаться?
Далее — ещё один пункт соглашения. Изначально было предложено, чтобы СДС присоединились к армии в качестве дивизии, состоящей из трёх частей. Как известно, после этого предложения был кризис, и после соглашение предусматривало индивидуальное вступление членов СДС в армию после прохождения механизмов отбора. Главнокомандующий СДС Мазлум Абди отказался от этого варианта, 19 января вернулся из Дамаска, куда ездил для обсуждения деталей соглашения, фактически сжигая мосты и призывая к сопротивлению. Формально соглашение о прекращении огня гарантировало, что правительственные войска не войдут в города Кобани и Хасеке, а также в курдские деревни. Очевидно, курдское руководство усомнилось в реальности этих гарантий.
Что мы имеем в итоге? Ситуация в осаждённом Кобани продолжает ухудшаться. Территории, подконтрольные курдам, фактически лишены доступа к государственным услугам.
