Но Люциус ничего не сказал.
Он лишь отметил это — холодно, отстранённо, как ещё одну мелкую неточность. Эльф исчез с видимой поспешностью, а тишина вновь сомкнулась, словно ничего не произошло.
Именно это и было неправильным.
Позже, уже в коридорах, он поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз позволял подобному остаться без последствий. Контроль не был утрачен — нет. Он был.. ослаблен? Да, ослаблен. Намеренно или нет — вопрос оставался без ответа.
Лорд прошёл мимо старых портретов, задержав взгляд на одном из предков. Тот смотрел строго, почти осуждающе, словно замечая то, что сам хозяин дома предпочитал не формулировать.
Это раздражало.
Он отвернулся первым.
Не выдержал взгляд? Нет, это абсурд.
В кабинете Люциус задержался недолго. Бумаги остались нетронутыми, трость на своём месте. Всё выглядело так, как и должно было выглядеть. И всё же он не стал задерживаться. Сегодня это пространство не обещало облегчения.
Возвращаясь в спальню, Люциус ещё раз мысленно повторил формулу, за которую держался весь вечер, словно за заклинание:
Это всего лишь усталость.
Он позволил себе поверить в это. Хотя бы до утра. Ведь, так оно и есть?
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩сю ночь тревожили странные, нарочито нелепые сны, мол: «грядут перемены, твоё влияние не остановит ни кого и ни что».
Проснулся господин с по-настоящему ватной головой. Волосы комично прилипли к лицу, подушка оставила свои временные шрамы, а одеяло казалось больно удушающим и раскалённым почти до красна.
Позже выяснилось, что это дорогая супруга бережно накрыла его тёплым покрывалом, да ещё и улеглась сверху, вдавив — пусть и достаточно малым весом — в дорогущий матрас. Кое-как выпутавшись из нежных конечностей, которые супруга каждый вечер заботливо натирала дорогими кремами, он заметил довольно неприятную деталь.
«Она спит на моих волосах!» — подумалось где-то в недрах светлой головы, но тут же отпустило.
И будто бы ничего и не было, он выбрался из оков окончательно, накинул, наконец, лёгкий шёлковый халат и направился по своим утренним делам. Но их прервал маленький сорванец.
Драко капризничал с самого утра. Не плакал, нет, скорее хныкал, требовательно и упрямо, местами дотошно, как умеют только дети, ещё не знающие слов, но уже прекрасно осознающие своё право на внимание. Люциус держал его на руках дольше, чем планировал, машинально отмечая, как маленькие пальцы цепляются за рукав, не желая отпускать.
Мило — скупо пронеслось в голове
Он позволил этому затянуться на несколько лишних мгновений.
Дом подождёт.
Когда он всё же передал ребёнка эльфу, тот исчез слишком поспешно, будто опасаясь передумавшего хозяина. Люциус отметил это —не с раздражением, а с той же отстранённой внимательностью, с какой отмечал всё с самого утра.
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩о не успел он и выйти из ванной комнаты, как тот самый надоедливый эльф решил испытать его на прочность — как и вчера.
Эльф замер в проёме, сжимая длинные пальцы так, будто ожидал удара. Люциус отметил это мельком — не раздражённо, не с холодной яростью, а с почти механическим вниманием.
— Говори, — произнёс он ровно.
Эльф сбивчиво сообщил о мелочи. О чём-то, что в иной день не стоило бы и вздоха: неверно расставленные книги в кабинете, не тот порядок свитков, едва заметное смещение на столе. Пустяки. Дом сам бы всё исправил.
Люциус прошёл мимо, не ускоряя шага. Он не приказал, не остановил, не сделал замечания — лишь кивнул, позволяя эльфу исчезнуть.
Это случилось во второй раз.
В кабинете пахло холодом и старым деревом. Всё было на своих местах. Почти. Люциус остановился у стола, медленно провёл взглядом по поверхности — и заметил то, что вчера ускользнуло от внимания. Свиток лежал под углом. Незначительным, почти демонстративно неважным.
Он не стал выравнивать его сразу.
