И все-таки я убеждаюсь в том, что Цубоути – наш человек. Сколько бы он ни пытался казаться западником, ничего у него не получается – нагойскую кровь не скроешь. Вот пример из литературоведческого трактата, призванного объяснить японцам пользу западного романа:
Образцовые тексты особенно полезны при написании романов. Произведения, созданные выдающимися писателями, интересны не только тем, насколько искусно и оригинально в них разыгран сюжет, но и тем, что стиль их изящен, каждая фраза изысканна, точно парча, – и это может быть полезно тем, кто только совершенствует свое писательское ремесло. Посмотреть хотя бы на «Повесть о Гэндзи» или «Речные заводи»! В сущности, текст – это средство выражения собственных мыслей: радикальная мысль требует грубого стиля, а изысканная – утонченного. В некоторых случаях требуется простой стиль, в других – уместны длинные предложения; умелое чередование простоты и замысловатости, напора и мягкости, изысканности и безыскусности – это и есть основа виртуозного стиля. Если же, напротив, стиль остается неизменным на протяжении всего текста, и пассажи о горечи и лишениях будут написаны так же, как фрагменты о чьем-то счастье, автора будет мало заботить собственный текст, да и читателя он не тронет. Например, когда человек сильно злится или грустит, он прибегает к простым словам и слог его цветист. Что же такое «цветистый слог»? Это так называемые «образные выражения». На Западе их еще называют «figure of speech», «фигурами речи»: они украшают текст и не дают ему разрастись. К примеру, когда человека поносят «тварью», его, скорее, назовут «скотиной» или «нелюдью» – это образное выражение, уподобляющее бесстыдного человека животному; иными словами, это и есть фигура речи. Если бы в обычной жизни мы произнесли длинную фразу, мол, «до чего же ты бессовестный тип!», то в минуты злости и раздраженности, когда в нас бурлит гнев и мы не можем собраться с мыслями, речь наша упрощается сама собой, и изо рта вылетает «скотина» или «нелюдь», остальное же мы выражаем жестами или мимикой. Думаю, это общеизвестный факт.
И еще: шутки ради зашел в Дипсик и попросил его отредактировать фрагмент так, чтобы в нем не встречалось ни одного повторяющегося слова. Он задачу воспринял буквально: вел счет каждому предлогу и союзу и, спустя пять минут, наконец переделал. Результат феноменальный. Это все к чему: никакая машина переводчиков в ближайшее время не заменит, это точно!
Оригинал:
В целом, чтобы критиковать что-либо, следует сначала разобрать критикуемый предмет на части, понять его суть и только потом выносить суждение. Если же этого не сделать, то вы приметесь критиковать лошадь за то, что она не похожа на оленя. Между ними, действительно, есть много общего. Но если вы примитесь оценивать лошадь, ничего о ней не зная, то из-за внешнего сходства вы примете ее за оленя и скажете: «Лошади обитают в далеких горах» или «У лошадей пятнистая шерстка», – за это люди будут насмехаться над вами: «Не разобрать, что за дурак там говорит – иль конь педальный, или олень рогатый?», и все потому, что вы ошибочно приняли одно за другое.
Дипсик:
Чтобы осудить нечто, сперва разберите предмет на детали, постигните суть, потом выскажите приговор. Иначе станете хаять коня за свое отличие от оленя. Меж данными созданиями много общего. Однако при недостаточном изучении экземпляра и попытке дать оценку из-за поверхностного сходства ошибочно примете рогатого вместо него; заявите: «Эти четвероногие живут вдали, среди гор» либо «У таковых шкурка пятнистая». В качестве реакции подобные речи люди будут насмехаться: «Непонятно, какой глупец ляпнул — педальный скакун или ветвисторогий?». Корень заблуждения — путаница между двумя.
Завтра опубликую пятую, последнюю на ближайшее время главу из Цубоути, про пользу романа. Дальше – написание курсовой.
