Минутка образовательно-магического контента по заявкам. Что такое некропривязка и как не стать шведским столом для сущностей низшего порядка и некросистемы?
Некропривязка, если не вдаваться в дебри, — это паразитарный шланг. Эдакая «пуповина», один конец которой привязан к энергополю живого человека, а другой — к кладбищенской структуре или вполне конкретному покойнику. По этому трубопроводу бодро стекает в чернозем ваша жизненная энергия и ресурс.
Человеческое энергополе — вещь крайне хрупкая, поэтому если вы по глупости или избытку чувств оставили «дверь» открытой — к нам обязательно пожалуют гости.
Стартуем с самого часто задаваемого вопроса: можно ли все-таки класть что-то покойному в гроб? Положить вещь покойному (фото, значимый предмет, памятную безделушку) — это ритуал прощания. Некропривязки от этого не случаются. Точка.
А кто тогда находится в реальной группе риска? Дети, эмоционально лабильные взрослые, склонные долго и сильно горевать по умершему, и кустарные колдунишки.
Итак, до 14 лет дети обладают защитой уровня промокашка, впитывая деструктив и некроэнергию со скоростью промышленного пылесоса.
Начнем с ебанутой традиции давать им конфеты, поднятые с могил. Не обрядовое разделение трапезы в поминальные дни, а когда мимокрокодилы собирают сладкое на погосте по фану. Вы удивитесь, но это достаточно распространенная практика в регионах. Моделируем типичный ситуасьен: пока нерадивая маменька с упоением драит оградку, ее чада радостно носятся между участками. А там — шведский стол: вафелька условному Ивану Иванычу, пара конфет — у соседки тети Кати. Вероятность того, что дети поднимут вкусняшку и закинут в топку, стремится к бесконечности. Особенно если заботливая маман уже разок провернула этот фокус, подсунув «бабушкину конфетку». Поздравляю, вы сформировали у ребенка стойкий рефлекс мародера. С этого момента некросистема видит в вашем чаде законно приобретенный десерт, который сам пришел в рот.
Добавляем в копилку родительского маразма принудительные экскурсии на похороны ради прощания с седьмой водой на киселе и ночевки в одной комнате с покойником, потому что «это традиция, малыш».
Кладбищенская клептомания — спорт для тех, кому жизнь кажется слишком пресной, а здоровье — избыточным. Тащить с погоста землю, «приметные» камушки или мелочевку — все равно что подобрать использованный шприц и принести его домой в качестве сувенира. Некропривязка в этом случае работает как вокзальный беляш: сначала радуешься халяве, а потом искренне недоумеваешь, почему внутри тебя зародилась новая жизнь в виде колонии жирных гельминтов.
Кустарные ритуалы. Был в моей практике случай: одна «потомственная» мадам возила клиентуру на погост группами по 3–6 человек, как на экскурсию в Останкино. Там стадо доморощенных магуев самозабвенно шаманило по инструкции под ее присмотром. Одна такая бедолага приползла с жалобой на то, что у них загибается бабуля. Оказалось, бабушка была дамой буйной, и «гуру» посоветовала гениальный выход — насыпать земли с могил бабке прямо под кровать. Мол, это ее «успокоит». Старушка реально на время притихла, а потом начала стремительно сдавать по здоровью. Земельку в панике выгребли, но бабушка все равно в итоге отошла в мир иной раньше положенного срока.
Избыточная скорбь, которая длится годами, — это не только тяжелая психологическая нагрузка, но и серьезная дыра в энергополе. В ритуальном контексте ваши чувства — своего рода топливо. Когда человек не может отпустить ушедшего, он неосознанно выстраивает между ним и собой мостик, по которому его собственная жизненная энергия начинает утекать в никуда. Вы буквально делитесь своим ресурсом с бездонной структурой, которая может и будет его поглощать.
