Вчера ко мне в личку пришёл молодой человек, с которым у меня случился довольно странный разговор. Он спросил знаю ли я про спекулятивный нон-буддизм – это подход группы поклонников не-философии Франсуа Ларюэля к критике западного буддизма как идеологии. Один из авторов этой группы, Гленн Уоллис, написал книжку “A Critique of Western Buddhism”.
Я не большой любитель Ларюэля и не-философии, поэтому нон-буддисты прошли мимо меня. Уоллис, как я понял, анализирует некоторые наиболее яркие проявления западного буддизма и критикует их как идеологическое дополнение к неолиберальному капитализму. В целом ничего нового – Жижек делает то же самое, правда для критики он конструирует какое-то своё представление о буддизме, у которого мало общего с реальностью. Думаю, что Уоллис занимается тем же самым хотя бы потому, что западного буддизма как целостного феномена просто не существует – это обобщение разных, как правило, наиболее отличающихся от традиционного буддизма форм. Насколько они репрезентативны для западного буддизма – большой вопрос.
Но странность была не в этом. Дальше я спросил, что привлекает его в этом подходе, и он начал критиковать западный буддизм за антиинтеллектуализм.
– В чем, например, заключается антиинтеллектуализм? – спросил я.
– Зацикленность на медитации, противопоставление западной философии и т. п.
– Ну так это в целом для буддизма характерно.
– Корпус чаньских текстов не согласен.
– Наоборот западный буддизм гораздо меньше зациклен на медитации, чем традиционный. Полагаю ваш интеллектуальный буддизм существует только в идеале.
– Он существует в обширных текстах. Хоть дзен и декларирует передачу вне текстов, деды оставили этих текстов в каком-то неимоверном количестве. Богатая традиция поэзии и философии.
Тут я, конечно же, спросил, практикует ли он сам, на что получил отповедь, что я как раз демонстрирую то, что критикует Уоллис в западном буддизме. Поскольку мы обсуждали дзен, то, в конце концов, я получил от него следующее:
Данный спор подтверждает, что дзен часто функционирует не как “инструмент познания”, а как антропотехника, формирующая “послушного субъекта”, который защищает здание своей веры от любого “умственного” вмешательства.
Не первый раз я сталкиваюсь с тем, что суть буддизма понимается исключительно по текстам. Это грубая ошибка. В отличие от авраамических религий и западной философии, где текст играет центральную роль, в буддизме текст вторичен, а первостепенна практика, которая всегда гибкая и контекстуальная. Наверное, наилучшим образом это находит своё воплощение в идее упайя – искусных средств.
Вокруг текстов же возникает идеологическая борьба. И, конечно, в западном буддизме немало таких моментов, когда дхарма начинает догматизироваться или превращаться в идеологию. Но антидоктринальные тексты – это тоже идеология. И в ответе моего собеседника она прослеживается по ключевым словам: “послушный субъект”, “антропотехника” и проч.
Реально противостоять идеологизации текстов может только практика. И, на мой взгляд, дзадзен – это гораздо более действенная критика любой идеологии, чем любые критические тексты. Предъявлять этой практике, что она формирует “послушного субъекта”, значит ничего о ней не знать. Что толку в чтении богатой дзенской поэзии и философии, если главное ускользает?
P. S. Ответа на вопрос, практикует ли мой собеседник, я так и не получил.
