⚡️Про Иран. Сейчас будут размышления не-специалиста, так или иначе инициированные религиозно-философскими интересами. Иран за последние десятилетия как будто опередил всех левых и правых западных интеллектуалов в реализации революционных идей, по-восточному смешав одно с другим и щедро приправив сакральностью. Клубок этот сложный, но очень интересный. Так вот здесь мне любопытны, как минимум, два штриха.
🔘Во-первых, это становление реформатского шиизма в лице Али Шариати (о нём
https://t.me/paxIranica; и немного у https://spacemorgue.com/iran/ Негарестани, пытающегося обойти все пропасти).
Конечно, религиозная модернизация имела свои реформистские волны: возрожденческую, пытавшуюся вернуть забытые исламские ценности, якобы уже содержащие модерность (Джамал ад-Дин и Абдо); революционную, в которой религия сочетается с революцией левых (Шариати); и секулярную (Соруш), либеральную реинтерпретацию ислама с отказом от философского секуляризма в пользу политического. Задача «третьего поколения» сохранить религию в современном мире без теократии.
Но именно Шариати, – пожалуй, подлинный политический теолог – пересобрал революционную идеологию и заложил основу Иранской революции. Неслучайно его называют и «теологом освобождения»: интерпретировал шиизм как религию борьбы угнетённых (мостазафин) подобно латиноамериканскому нарративу о «бедных как субъекте истории»; сравнивал имама Хусейна с революционером; различил шиизм на «красный» (алавитский) и «чёрный» (сефевидский), утверждая (со ссылкой, например, на Абу Зарра), что исходный шиизм был «красным» и революционным, тогда как нынешнее тёмное понимание шиизма было сформировано при Сефевидах для политических целей. Шариати учился в Париже, где познакомился с западными марксистскими мыслителями (Сартр, Фанон, Че Гевара и др.). Всё это благостно приземлилось на шиитскую почву. Шариати так и не дожил до Революции 1979 года. Хомейни уже, подобно Ленину, опираясь на разношёрстную антишахскую коалицию (марксисты, происламские левые, религиозные интеллектуалы, духовенство), довершил Революцию, а после занялся несогласными.
🔘Во-вторых, концепция Хомейни – велаят-е факих (власть исламского правоведа/юриста) – имеет поразительное сходство с теорией чрезвычайного положения Карла Шмитта, где суверен стоит выше закона ради спасения государства. Итак, традиционный двунадесятнический шиизм (иснаашаризм) исторически признаёт идею 12-ти имамов как преемников пророка Мухаммада. 12-й имам с 9 века находится в «сокрытии» (гайба) и вернётся в конце времён как Махди. До его возвращения идеальное государство невозможно, духовенство должно заниматься религиозным правом, а не управлением. Поэтому активное теократическое государство не предполагалось, и шиитские улемы исторически часто держались в стороне от прямой власти. Здесь, правда, необходима оговорка о различии усулитов и ахбаритов в шиитском праве и исторической усулитской подложке для концепции Хомейни. Тем не менее, опираясь на подготовленную левыми идеями Революцию, Хомейни провернул такой вот право-религиозный кульбит и институционализировал власть юриста как заместителя скрытого имама. Совершенно отдельного внимания заслуживает и роль Корбена, сейчас не о нём.
В журнале Political Theology в 2022 году, к слову, вышла статья на эту тему Л. Брёнстрём https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/1462317X.2021.2017536#d1e155. Брёнстрём, опираясь на тезис Хомейни 1988 года, что суверенитет есть «абсолютное божественное попечительство», показывает, что исламское государство получило право приостанавливать даже базовые предписания веры (молитву, пост, хадж) ради интересов порядка. Это превратило верховного лидера (факиха) из надзирателя в полноценного суверена, который вывел политическую власть из-под диктатуры норм. Сделав «государственную целесообразность» (маслахат) высшим критерием, Хомейни совершил революцию, аналогичную идеям Карла Шмитта: религия стала ресурсом для формирования жизни общества в условиях борьбы. В итоге, Иран перешел от правления божественного закона к авторитарному суверенитету 20 века, где выживание государства оказалось выше любых правовых рамок.
