Знаете, чего больше всего хотят те, кому регулярно больно? Спрятаться.
Они хотят исчезнуть, оказаться в месте, где никто не может причинить им боль.
Там, где страшно, там нет места лёгкости, веселью, спонтанности и счастью. Все свободное пространство занимает страх, то тише, то громче, он всегда есть.
Те, кто живет в безопасной среде, даже не представляют сколько энергии и сил съедает страх, и как организован мир тех, кому страшно.
Те, кто жил в ситуации той или иной формы насилия знают как это жить в «страшно».
Когда к приходу отца -алкоголика, вся семья замирает в напряжении, угадывая настроение по шагам, а некоторые по ним определяют и сколько он выпил, как ювелирно подбираются слова, и точно совершаются действия, как замирает все внутри и прячутся ножи в доме, да так, чтобы не дай Бог не показать, что страшно, а мать одёргивает от напряжения детей, чтобы не провоцировали.
Те, кто жил с жестокими родителями знают, как прятать дневник, или исправлять оценки, как соглашаться «чтобы не было хуже», как молчать о проблемах, чтобы не получить очередную истерику или порку, как сливаться с обоями и не говорить лишнего. Те, кто жили в семье, где оскорбить или ударить норма, никогда ни на секунду не расслаблялись дома, всегда на чеку.
Те, кто жили с мужьями, у которых меняются женщины за периметром, и периодически получали удары «измены» на ровном месте, развивают либо навыки понимать, что скоро «прилетит» практически по звуку смс, интонациям или срочным вечерним/выходным совещаниям, либо превращаются в глухо-слепых, упорно, ничего не видящих и не замечающих любовниц даже в собственной кровати, лишь бы не чувствовать боли.
И для страшно не обязательно, чтобы били. Достаточно унижения, измен, молчаливого игнорирования, любого не адекватного ситуации поведения, которое причиняет боль.
Все эти люди в «страшно» привыкают жить как партизаны выживающие на территории врага, и даже в моменты затишья, они не счастливы, они знают, что бомбежка неизбежна. И все время они снаружи играют роль, цель которой спастись от боли, минимизировать ее, а внутри находятся в напряжении, про счастье, свободу и радость говорить в таких семьях не принято, поэтому обычно там говорят о детях, бытовых вопросах, или не о чем не говорят, а ещё в них всегда много усталости и тоски.
Потому, что невозможно быть счастливым, там где не безопасно. Там, где больно может быть причинено в любой момент, по непонятным причинам самыми близкими людьми, теми от кого в нормальной семье получают любовь, заботу и защиту. Не важны причины, почему те, кто так живут не прекращают это, у каждого они свои, но жизнь в страхе это всегда ад. И каждый пытается выбраться из него по своему, кто то закрывая глаза покрепче и уши поплотнее и напевает «ничего не вижу», кто-то наоборот включает свет поярче, что бы успеть увидеть до того, как ударят. Для того, что бы думать о развитии, счастье и радости должно быть возможно не думать как выжить физически или морально, и не тратить силы на охрану периметра от внутреннего врага. Для счастья базовое безопасность: жить, открываться, мечтать, смотреть вперёд, а не все время оглядываться по сторонам.
Безопасно это когда не надо бояться. Когда не бежишь ночью по коридору, потому, что в темноте чудовища, не спишь со светом, не прячешь ножи, не проверяешь телефон, не вздрагиваешь на звук «очередной», и не боишься поверить или сказать о чем -то. Безопасно, когда не надо ждать, проверять, контролировать и внимательно вслушиваться в настроение. Безопасно, когда не нужно успевать сгруппироваться, защитится или выдохнуть перед ударом, когда не страшно не вовремя зайти, увидеть, узнать, сказать то что хочется. Безопасно, это когда нет тайных комнат или непонятных правил, которые можно менять по настроению, двойных стандартов, когда ты уверен в себе своей ценности и уважении того, кто рядом.
Безопасно, это когда в твоём доме, коридоре или жизни нет чудовищ.
Яна Гаранина
