Психология сегодня находится в глубочайшем кризисе
Вы можете подумать, что я совсем того, сошла с ума. Ведь школ психологии с каждым днем становится больше, людей, обращающихся за помощью к психологу, тоже. Проводится множество исследований, издаются бесконечные книги, все больше психология проникает в массовую культуру. Какой тут кризис?
Эта популяризация психологии приводит к повышенному спросу на психологические услуги. Причем именно в силу популяризации эта услуга воспринимается как услуга первой необходимости, которая нужна каждому, а потому должна вписываться в любой график и бюджет. Где спрос, там и предложение от специалистов и «специалистов» с разным уровнем образования, с разным жизненным опытом и личной рефлексивной и терапевтической практикой. Короче, психолога сегодня можно найти на любой вкус, цвет, модальность и кошелек.
А благодаря чему это стало возможным? Благодаря упрощению. Психология — это, по сути, система представлений о субъекте (он в разных школах и направлениях психологии понимается по-разному), какие у него бывают проблемы (это вытекает из концепции субъекта) и как внешняя инстанция может помочь ему эти проблемы решить (будь то врач, препарат, собеседник, система упражнений). Чтобы такую сложную штуку упаковать в курс длительностью три месяца с занятиями два раза в неделю по два часа, а тем более чтобы упаковать такую штуку в какие-нибудь онлайн-лекции, придется отсечь то, что является самым трудоемким и затратным по времени. Но при этом, на мой взгляд, решающим для профессионала в психологии. Погружение в основы.
Я со своим философским образованием не могу смириться с тем, что большинство психологов даже не задается вопросом о том, почему их инструменты устроены так, как устроены. Сказали им, что движение глаз — это практика с доказанной эффективностью, они бросились обучаться ДПДГ. Сказали, что «вот схема-терапия — это вещь», они кинулись на курс по схема-терапии. На вопрос о том, почему именно этот подход, они в лучшем случае начнут рассказывать о каком-нибудь количественном исследовании, которое якобы что-то там доказало. И совершенно ничего не поймут, если спросишь их, неужели в рамках этого исследования проводился истинный, а не квазиэксперимент (подавляющее число исследований — это квазиэксперименты, то есть они не могут ничего строго доказать, в лучшем случае — показать наличие некоторой ассоциации между Х и Y, но не доказать причинно-следственную связь). И уж тем более ни о каких философских основаниях своего метода они нам не расскажут.
Да что там, этого не расскажут порой даже тренеры, обучающие ваших будущих терапевтов. Я не раз приходила на обучение с надеждой, что «вот уж тут мне точно выложат все карты на стол и объяснят, к чему восходит эта модальность, как здесь понимается субъект и на что они опираются». И я НИ РАЗУ этого не встретила. Лучшим в этом отношении пока было обучение по ОРКТ, где люди хотя бы честно признаются, что где-то там должен быть прочитан Витгенштейн, но мы его, если честно, так и не прочитали. К Витгенштейну как концептуальной основе постмодернистской модальности вопросы, конечно, тоже возникают. Но это хотя бы формальный реверанс в сторону пустого стула, у других и этого нет.
Лично я считаю, что работать по протоколу, не умея его деконструировать (для чего нужно понимать, как он устроен и почему именно так) — это, что называется, кринж. А именно к протокольной форме стремится большая часть модальностей, даже если они не такие строгие, как в КПТ. Алгоритм, список вопросов, инструменты — это все универсальные схемы, в которые психолог должен вписать клиента. А клиент не универсальный, он уникальный. Когда на него пытаются надеть универсальную схему, в лучшем случае клиент подыграет и сделает вид, что ему становится лучше. Возможно, в какой-то момент сила самоубеждения (или иные факторы) действительно приведет к меньшей выраженности симптомов. В худшем все самое важное останется за пределами и не будет фигурировать в терапии, ему просто не найдется там места.
