Не забудьте https://band.link/endless_cosmic_night и прочесть следующую главу бортового журнала.
Глава 2. Ночное явление и музыка сфер
Вади и Нико расположились в самом сердце станции – в бывшей радиорубке, теперь превращенной в импровизированную студию. Воздух гудел от разогретых ламп самодельных синтезаторов и процессоров, мигающих огоньками, словно светлячки, попавшие в металлическую паутину.
Вади немедленно погрузился в рождение звука, как ныряльщик в темные воды. Он был там, в самой сердцевине творения, и весь мир для него сузился до вибрирующих звуковых волн.
Нико же задумчиво блуждал по периферии творческого шторма, как тень, в поисках идеи для финального соло. Но идея всё еще пряталась по закоулкам его фантазии. И вдруг сквозь ровный гул аппаратуры он услышал это.
Стук! Еще! И еще!
Не металлический и резкий, а приглушенный, будто кто-то стучал по внешней обшивке станции костяными пальцами, обернутыми в марсианский шелк. Сначала Нико подумал, что это игра воображения – скрип остывающего металла или шум крови в висках. Но стук повторился. Упругий, ритмичный, живой.
Сердце Нико на мгновение замерло, затерявшись где-то меж ребер. Страх, древний и холодный, как тень от Фобоса, скользнул по его позвоночнику. Он посмотрел на Вади, но тот был в ином измерении, с глазами, полными пустынными образами марсианских трасс. Любопытство всегда было сильнее страха у детей Земли, и Нико двинулся к двери.
Он увидел их!
Они стояли в бархатной тьме, высокие и невероятно худые, словно тени, отброшенные несуществующим здесь солнцем. Их тела, бледные и гладкие, напоминали отполированную ветром каменную соль, а большие, полностью черные глаза, словно две крошечные черные дыры, были устремлены на него. В них не было угрозы, лишь бездонное, непостижимое спокойствие, возраст которого исчислялся миллионами местных зим. Это были древние хозяева песков, духи подземелий, те, о ком шептались в легендах первые колонисты.
Нико, не отрывая взгляда, медленно поднял руку в немом, почти детском приветствии. Одно из существ повторило его жест, движение его конечности было плавным и чуть замедленным, будто сквозь толщу времени. Потом оно протянуло свою длинную, тонкую руку и коснулось стекла иллюминатора.
И тут контакт состоялся…
Это был чистый сгусток просветления, врывающийся в сознание Нико, как тихий электрошок, что бьет в самую душу. По его телу пробежала судорога. Он не почувствовал боли, лишь оглушительный вихрь чужих воспоминаний: вид Марса, еще молодого, с текучими реками и густой атмосферой, пахнущей мхом и неизвестностью; звуки их непохожей ни на что музыки, рожденной в пещерах из звона сталактитов и шепота ветра; тихий, вековой уход вглубь под каменный покров; их одинокое, величественное знание о Вселенной.
Нико, дрожа всем телом, отшатнулся. Вихрь стих, оставив после лишь странную, кристальную ясность в голове и едва уловимую мелодию, звеневшую в его внутреннем ухе, точно камертон, настроенный на вибрацию космоса. Это была та самая тема, та самая недостающая часть, соло, которое искал Вади.
Нико рванул со всех ног назад в рубку.
«Вади!» – его голос сорвался, был хриплым и полным невероятного открытия. – Записывай! Сейчас!»
Нико схватил свою электрогитару и закрыл глаза, пытаясь поймать ускользающий призрачный мотив. Это была музыка сфер, но не идеальных и математических, а живых, дышащих, древних.
Когда последняя нота отзвучала, растворившись в гуле аппаратуры, Нико устало снял гитару и снова посмотрел в иллюминатор. Ночь была пуста. Существа исчезли так же бесшумно, как и появились, словно растворились в самом воздухе Марса, вернулись в свои пыльные сны. Никто больше не постукивал по обшивке, не взывал к неожиданной встрече.
Их не было. И они больше никогда не появлялись. Но их музыка, их знание, их тихий стук в ночи – все это навсегда осталось в песне, в бортовом журнале их памяти, в самой пыли «Станции-84». Сами не подозревая, Вади и Нико стали проводниками, хранителями эха, затерянного во тьме Темного Космоса. Эха, которое теперь будет звучать в их первом сингле, неся тайну красной планеты.