как это часто со мной случается, я читала параллельно две книги — одну в бумаге на английском, другую на телефоне на русском. чтение в приложении и чтение бумажной книги — как будто два разных способа получать информацию, две разные формы коммуникации и досуга.
в обеих книгах я встретила рассуждения о детстве и молодости. время, которое раньше было принято в каком-то смысле идеализировать и вспоминать с нежностью, больше не вызывает таких эмоций: от неопытности, бурления гормонов и нелюбви к себе хочется избавиться, как от какой-то заразы; детство хочется перешагнуть, как время беспомощности и зависимости. и с этим трудно спорить. с другой стороны, я думаю о том, как быстро я старалась стать взрослой и серьёзной, как быстро перестала играть. и это не про осознанность и опыт, а именно про рамки, которые с помощью других я навешивала на себя одну за другой. а теперь зрелость и серьёзность уже не кажутся такими ценными — хочется учиться снова играть, но каникул больше нет.
Camille finds it difficult to comprehend why anyone reveres youth. To Camille, young people suck. Young people are soft and easily manipulated putty. She really can't fathom why they're looked upon as beacons of beauty and wisdom. Or why every form of media she consumes seems to be frothing over what the latest hot young influencer/musician/designer/model/novelist/actor/activist/entrepreneur is up to. Or why they're being asked questions that would be fascinating to hear answered by someone older. Because at twenty or thirty, people have just learned to speak.
Yet Camille is bombarded by pimply, awkward tweens who are being showered with attention and admiration, and asked questions like, 'so, what last gave you pause for reflection?" and 'what do you see when you look in the mirror?' and 'what's the best piece of advice you've ever been given?" The irony being, of course, that Camille is young. But she already feels past it.
madeleine ryan the knowing
Детство похоже на ночное бдение — ты лежишь в темноте, слушаешь ветер, глухой стук яблок о землю. И ждешь утренней скуки: бродить, поднимать размякшие плоды, что может быть печальней? Тове Дитлевсен сравнила детство с тесным гробом. Когда я прочитала эту фразу, поразилась ее точности и тому, что впервые встретила не сентиментальное отношение к детству.
Полагаю, тяготы детства определены полной зависимостью: эмоциональной, физической, материальной. Эмоциональная зависимость особенно невыносима: в летней кухне спал кот Васька, я гладила его и говорила о его свободе, свободе не тосковать по родителям.
В полусне слушаешь, как падают яблоки. Взрослость — черный стрекочущий сад. Мне не терпелось там оказаться, не мучиться ожиданием, не быть в дреме ночного дома, вырваться в черный сад.
оксана васякина такого света в мире не было до появления N.
![Голова в холоде [ ноги в тепле ] Profile](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fcdn.tgdio.com%2Fchannels%2F092025%2Fpsihologvaleria.webp&w=256&q=75)
