Впервые в жизни была на концерте, где пианист после двухчасового выступления еще шесть раз играл на бис — и при этом каждый следующий бис был поразительнее предыдущего.
Я не музыковед и не могу проанализировать, в чем особенности исполнения Григория Соколова и его трактовки Бетховена и Шуберта. Я могу только сказать, что это было замечательно, и в некоторых местах — простите за восторженность — душа воспаряла в невероятные выси...
В Португалии на концерте кто-нибудь всегда кричит «браво». Но в этот раз зал просто неистовствовал — и аплодировали, и восторженно свистели, и «браво» доносилось со всех сторон. А я ведь за несколько часов до начала чуть-чуть не дала слабину и не осталась дома...
С утра я решила продвинуть борьбу за возвращение к здоровому образу жизни еще на шаг — и отправилась делать зарядку не на кухню, как это происходит каждый день, а на пляж. На берегу океана было прекрасно — солнце светило, вода сияла. Я чудесно прошлась по набережной, потом полчаса занималась на солнышке, потом еще в кафе на набережной посидела и с лихвой возместила все сожженные калории нежнейшим лимонным пирогом. А после этого поняла, что те пятьсот метров, которые отделяют меня от дома, я не в силах пройти. Прошла, конечно, куда деться, но очень-очень захотела прилечь.
Тем временем выяснилось, что множество моих родных и друзей хотели бы пойти со мной вечером на концерт Соколова, но никто не может. Это было ужасно обидно. Билеты были куплены еще в июне — когда в фонде Гюльбенкяна начинают продавать билеты на весь следующий сезон. Тут надо не зевать и не щелкать клювом. У меня есть карточка друга музея, а продажа билетов для друзей начинается на день раньше, но там тоже дураков нет, и билеты расходятся с огромной скоростью. Я приготовилась заранее, изучила программу концертов и в 10 утра, как только открылась продажа, начала с покупки билетов на концерт Соколова и концерт Луганского, который будет через несколько недель, а потом уже и на другие выступления.
И вот лежала я дома, огорчалась, что никто со мной не идет, приходила в себя после зарядки на пляже и, конечно, подумала — может быть, не ходить никуда? А потом сама так возмутилась этой мысли, что тут же вскочила и помчалась на концерт. В Португалии не принято бегать перед входом в концертный зал или театр и спрашивать: «Нет ли лишнего билетика?» Зато все желающие подходят к кассе, выстраиваются в очередь и ждут. А обладатели лишних билетов — по крайней мере на концерты в Гюльбенкяне — тоже подходят к кассе.
Когда я приехала, то увидела довольно большую очередь грустных людей, которым, похоже, ничего особенно не светило. Первой в очереди стояла Изабель — бабушка двух двадцатилетних внуков-близнецов. Она, как выяснилось позже, тоже друг музея и успела в июне купить два билета. Но внуков-то два! (Вообще-то, как она мне позже рассказала, у нее еще три внучки, но они, похоже, музыкой не интересуются.) Один из них — Жозе — учится на музыканта по специальности «гитара»! А Жуан — на математика.
Жозе приехал за два часа до начала концерта и занял очередь у кассы. И поэтому мой лишний билетик достался им. Мы с Изабель, конечно же, вознаградили друг друга рассказами о внуках и внучках, потом перешли к политике и сошлись на том, что мир сошел с ума. Я, правда, всегда при подобных обсуждениях добавляю, что Португалия сошла с ума меньше, чем другие страны. Потом Изабель рассказала мне, как она была огорчена, когда погиб Навальный, и как ее возмущает Трамп. Потом я еще поговорила с Жозе и узнала, что он не только учится в «Высшей школе музыки» — не знаю, как это перевести по-человечески, — но еще и сам учит русский. А русский ему интересен, потому что он любит Чайковского и потому что его кумир — Лев Яшин!
Вот это да! Интересно, сколько людей, читающих этот текст, сразу сообразят, что речь не об Илье Яшине, а о великом вратаре? А у Жозе даже фотография Яшина есть в телефоне!
Вот такой был вечер — неожиданных знакомств и поразительной, удивительной, невероятной музыки!
