♥️#нефор_au на
https://t.me/linimedicuslol 🔞
♥️♥️фетишизм мофидификации тела ♥️ громкие стоны/крики♥️
♥️Когда они целуются, гладкий шарик пирсинга скользит по его языку — и Чуя, вдобавок, кольцо в губе с удовольствием дёрнул бы зубами из вредности, если бы Дазай не так усердно разбирал его на части. Металл ощущается нагретым, тёплым, и Чуя беспорядочно путается пальцами в растрёпанных каштановых кудрях, выкрашенных в огненный на концах, отказываясь признавать даже самому себе, мысленно, что это жутко заводит.
Руки Дазая упираются в прогнувшийся матрас, напрягаются, выделяя намёк на мышцы — даже забавно, потому что Дазай тощий и костлявый, какие к чёрту мышцы, но главное здесь абсолютно не это. Чуя улавливает татуировку, чернила, струящиеся по бледной коже. Минималистичные, змееподобные драконы, тянущиеся по рукам, плечам, скрещивающие концы на самих лопатках. Это, опять же, жутко заводит, и в этом, опять же, Чуя никогда не признается.
Он отвлекается, когда ладонь Дазая подцепляет его ногу под коленом, сгибает для удобства, отводя в сторону. Потная спина прилипает к постельному белью, Чуя ёрзает нетерпеливо, жмурясь от пульсирующего сердцебиения в висках. Всё тело, по ощущениям, горит, особенно учитывая губы Дазая, опустившиеся на обнажённые плечи и грудную клетку, прихватывающие ноющие соски, и это меньшее, что ублюдок может сделать для него, после того как совершенно по-мудацки заставил кончить прямо в коридоре, едва спустив джинсы. Благо, в общежитии нет Гоголя, очевидно, всё ещё киснущего на тусовке, потому что сейчас им сильнее, чем когда-либо, нужно блядское личное пространство.
Чуя кусает собственные опухшие от поцелуев губы, чтобы заглушать рвущиеся изнутри звуки, выгибаясь дугой, когда Дазай наконец-то толкается внутрь с характерным хлюпающим звуком смазки. Серебристая длинная серьга в виде креста покачивается в чужом ухе, соблазнительно лижет худую шею, и Чуя ненавидит каждую секунду, проведённую наедине с этим фриком, который по неведомой причине его адски возбуждает.
— О нет, так не пойдёт, — лукаво улыбается Дазай, шепчет, обжигая дыханием ухо, кусая и оттягивая мочку.
Чуя ненавидит его сильнее с каждой секундой, с каждым выверенным движением, где в конце концов горячая плоть задевает чувствительность внутри, из-за чего приходится гортанно простонать, у него буквально не остаётся выбора. Пальцы судорожно впитываются в костлявые плечи, царапают короткими ногтями, оставляя красноватые полосы. Бёдра Чуи дрожат вокруг Дазая, как только он ускоряет темп, ловя ртом бегущую каплю пота вдоль чужого горла.
— Давай, староста, громче. Хочу тебя слышать, — придурок не затыкается даже в такой ситуации, звуча и выглядя слишком уж самодовольным.
Чуя искренне, всей душой хочет оттолкнуть, послать нахуй, заставить утирать кровь из носа, но ему настолько хорошо в постели не было никогда в жизни, и, возможно, простить не самый плохой вариант.
И, возможно, Чуя действительно громко стонет, отпуская себя окончательно, позволяет подхватить свои ноги покрепче, делая угол ещё лучше. Он уже не разбирает, где стоны и хрипы его, а где нет, но, кажется, Дазай всецело наслаждается тем, какой Чуя поразительно громкий — что, в общем-то, не принято по всем законам солидарности в общежитии. Чуе даже могло бы стать почти стыдно, если бы Дазай не вылизывал ему так усердно соски, подразнивая набухшую плоть грёбаным шариком пирсинга.
— Осаму! — Чуя практически кричит, завершающие резкие движения вызывают ломоту в пояснице, и ослепительный оргазм превращает его в абсолютный неконтролируемый хаос.
Дрожь спадает только через пару минут, они оба, потные, удовлетворённые, уставшие, прижимаются друг другу так, словно малейшая дистанция их убьёт. Даже если и без того отвратительно жарко, даже если сердце всё ещё колотится, как проклятое. Всё ещё не вопрос чувств, потому что влюбляться во всяких фриков — удел дерьмового вкуса.
— Голосок не сорвал? — лениво любопытствует Дазай, петляя кончиками пальцев по оголённой взмокшей спине.
Чуя вяло приоткрывает глаза, с чувством отвечая низкое:
— Сдохни.
😍😍 ♥️♥️♥️♥️♥️
