Маркс и Энгельс не зря прошли серьёзную выучку в левогегельянской школе начала 1840-х годов. Идеология у них — это то же самое, что сфера Абсолютного Духа у Гегеля (искусство-религия-философия).
Соответственно, и относиться к этой сфере, и понимать её надо так же, как относился Гегель: это способы, формы познания человеком мира.
Да, без познания самой объективной основы познания — трудовой практики — все эти абсолютные/идеологические формы останутся лишь попытками/приближениями, никогда не достигающими сути — потому, попытками ложными (за что и получили презрительное название «ложного сознания» — это сознание, не сознающее своей основы и своей сути).
Но — при всей несознательности такого сознания — к нему нужно относиться если не с уважением, то с вниманием. Если, конечно, мы вообще хотим что-то понять в истории человечества — и тем более, если мы хотим эту историю изменить.
Ибо идеология — это не просто, по лихому выражению, Энгельса, «процесс мыслителя с ложным сознанием». Маркс позднее конкретизировал: это ещё и форма решения проблем, стоящих перед людьми, форма осознания человечеством этих проблем.
Так, в Предисловии «К критике политической экономии» он уточняет своё понимание: «юридические, политические, религиозные, художественные или философские» формы — это идеологические формы, «в которых люди осознают этот конфликт [то есть: возникающий на основе общественного бытия переворот «во всей громадной социальной ‘’надстройке’’»] и борются за его разрешение». Как видим, вполне гегелевское (пусть и «лево-гегелевское») понимание.
Отсюда: только поняв корни, истоки и закономерности этих форм — мы можем повлиять на их носителей, на исповедующих идеологию/Абсолютный Дух, внеся в массовое сознание самопонимание, понимание сознанием сути самого себя — как продукта отношений, сложившихся между людьми в процессе социальной (трудовой, в первую голову) практики.
Разумеется, с идеологией невозможно воевать идеологически. Чтобы развеять идеологические иллюзии, необходимо изменить социальную почву, на которой эти иллюзии выросли. Но здесь опасность автоматизма: нельзя забывать про инерционность мышления, неравномерность развития, диспропорцию между материальной базой общества и развитием массового сознания. Пример современных варваров с айфонами слишком иллюстративен. Вся задача в том, чтоб найти зазор — там, где идеология, владеющая умами, всё же соприкасается с реальностью (иначе не может быть: как бы ни была оторвана идеология от объективной действительности — она её производное, и неизбежно обращается к своей почве) — найти этот момент и на его основе раскрыть сознанию глаза на мир и на самое себя.
Здесь в пример можно привести Ленина — уж он-то обладал потрясающим умением поднимать имеющееся, находящееся во власти господствующей идеологии сознание до уровня самосознания, до уровня идеологии, меняющей мир. Отсюда Ленинское искусство политического лавирования, за которое Луначарский полушутя-полусерьёзно назвал его «гениальным оппортунистом», искусство тактики, умеющей слышать реальность, никогда не замыкаться в себе — но и никогда не изменять своим идеалам. Отсюда искусство лозунга у Ленина: лозунга популистского настолько, насколько это возможно, чтоб оставаться принципиальным. Ту же «Землю — крестьянам, фабрики — рабочим, мир — народам» вспомнить хотя бы. Если понимать его буквально-формалистски, то это не марксистский, а анархо-синдикалистский (или даже народнический) лозунг. Но через него Ленин и открывал тот зазор, тот момент, где неизбежно идеологизированное сознание масс соприкасалось с реальностью — и одновременно с марксистской идеологией, стремящейся эту реальность изменить.
Поэтому: не презрение к идеологии, а внимание к идеологии.
#Маркс #Энгельс #Ленин #идеология
