Зови меня Валерик
«Помогите, барышня, тону»! Утопающий – в тельняшке и домашних тапочках, на лице усы и хитрый прищур.
«Валерьян Иванович никотиновую процедуру заждался, а у нас перестил, свозите, пожалуйста, нашего подводника покурить» – просит медсестра, – мы его утеплим и в коляску». Валерьян Иванович улыбается в усы: «Полный вперед, юнга»!
Вредная привычка для пациентов хосписа – легальный побег на улицу, свобода вдохнуть и выдохнуть вне палаты, драгоценные минуты самообмана: если куришь, значит все не так плохо ведь, правда?
Едем по коридору в сторону лифта, сражаемся с дверьми: Валерий Иванович толкает створку, я толкаю коляску. На подводной лодке это называется «переборка» – дверь между отсеками. Валерьян Иванович говорит непрерывно, травит морские байки, щедро сыплет словечками. Узнаю, что кровать – это «шконка», «метать птюху» – обедать, а «балабасы» – морские тефтели. «Зови меня Валерик» – отдает приказ Валерьян Иванович, и мы ныряем с ним в темноту морозной улицы. Валерик стихает. На улице белый занавес. Прощальный снегопад этой долгой зимы.
«Служить надо так, чтобы хребет трещал» – так говорят моряки. Я смотрю как пульсирует красный огонек сигареты и слышу «жить» вместо «служить». Хребет Валерьяна Ивановича подвел его на суше. Маленькая опухоль как разрывная мина, спрятавшаяся в глубине позвоночника – наскочив на нее, жизненный корабль дал течь, пошел ко дну. «Ко всему можно привыкнуть: к жаре и холоду, пустому брюху, – говорит Валерьян Иванович и добавляет – ко всему, кроме боли». У Валерика взрослый сын, старенькая мама, сериал вечером («дурь несусветная, но подсел капитально») и подобранная в хосписе медикаментозная терапия – маршрут без сковывающих бессонных ночей, накрывающих волн боли.
«Количество погружений должно равняться количеству всплытий» – тушит огонек Валерик и толкает дверь. «Главное, чтобы балабасы вовремя на ужин подали», – соглашаюсь я и толкаю коляску.
Из дневника Ксюши - волонтера нашего хосписа.
