Меня всегда завораживают тексты-раскопки, в которых одна женщина пытается восстановить из разрозненных деталей, документов и остатков быта остов и сердцевину другой женщины, далёкой или близкой. Почему-то это кажется самым органичным и понятным предметом исследования: эти плетущиеся через усиленное внимание связи между женщинами разным эпох, поколений, десятилетий. У всех свои причины начинать это всматривание, но все эти причины кажутся одинаково близкими и по умолчанию понятными.
И в новой книге Дарьи Трайден «Снежные дни сквозь года» — та же интенция к письму, завязка — собирание образа умершей учительницы литературы, значимой взрослой. Кажется, что нужно что-то разгадать, получше всмотреться в оставленный цифровой и бумажный архив, прочитать чужие письма между строк, чтобы разглядеть какую-то тайну, нащупать невидимые связи. Кажется, что это необходимо, чтобы сложился роман, книга с нарративом. Но на самом деле никакого нарратива нет, подземные течения не обнаруживают себя, фотографии не открывают тайн. Остаётся только освежающее понимание, что жизнь просто жилась, без энергии главного персонажа, разрозненная, тихая, внутренняя, оставляя обыденные следы, любовь к матери, внимание к ученикам, человеческие запросы в поисковиках.
Я присматриваюсь к своему способу письма, к стилю, который проступает в композиции, и к тону рассказывания. Я вижу, что вью гнездо: компоную крупное с мелким, надёжное с хрупким, серьёзное со вздорным. Я соединяю ветви и обрывки полиэстровой белой верёвочки, растянутую резинку для волос и собачью шерсть, сухую траву и экстратонкую зубную нить. Абрис гнезда выделяется со временем. Конечная форма зависит от мелочей. Я сплетала себя из матери и Елены, из телевизора и книг, из беларусского и русского, из Гродно, Минска, Озерницы и моей теперешней деревни. Елена была металлическим прутом, воткнутым в землю. Я вилась на ней, словно горох. Живучая и простая.
Композиционно, структурно и смыслово «Снежные дни сквозь года» очень точно раскрывают природу скорби и горя, да в целом течение жизни: отвлечённое и бытовое всегда рядом, взгляд то отвлекается, то снова прикован к важному, никакого времени, "идущего вперед", не существует, есть только разное соотношение спиралей и бесконечных возвращений, волны мыслей, руминации, моменты облегчения, сменяющиеся спазмами слёз. Фрагментарность и отрывочность "обо всём на свете" не кажется тут распавшейся, наоборот, самой органичной формой для изображаемого. Размышления и наблюдения за садом здесь лишены романтизации, наполнены повседневным разложением и частыми неудачами. Среди сада — место для письма и грусти, для ретроспективного взгляда и объективных фиксаций происходящего в стиле дневника. Возвращение к Елене, возвращение к себе, взращиваемое сквозь зимние месяцы спокойствие и отстранённость. Очень много любимого, выписанного, загнутого, подчёркнутого. Чтение без спешки, отрывочное, наполняющее, бессюжетное — Новое литературное обозрение как раз https://nlobooks.ru/books/khudozhestvennaya_slovesnost/19479/ предзаказ на доптираж, первый небольшой уже разошёлся.
