НА ВЕЛИКЪ ДЕНЬ (3/6).
Цвѣточки къ куличу.
Русскій—единственный изъ славянскихъ языковъ, въ которомъ прилагательное «красный» имѣетъ значеніе цвѣта. Въ другихъ языкахъ славянской группы оно значитъ ‘красивый’, поскольку происходитъ отъ «красы», и какъ слѣдствіе—‘превосходный, высшаго достоинства’. Значеніе цвѣта появилось довольно поздно: впервые оно встрѣчается въ 1515 году. Въ ХѴІ—ХѴІІ вѣкахъ главными значеніями прилагательнаго «красный» въ русскомъ языкѣ тоже были красота, цѣнность, качество. Красной рыбой называли осетровыхъ, красными хлѣбами—пшеницу, красными блинами—сдобные пшеничные на опарѣ, красной дичью—трудоемкую въ добычѣ пернатую, а красной охотой—соколиную.
Значенія нерѣдко сливались: красный цвѣтъ считался и самымъ красивымъ. Красный медъ подносили государю въ золотомъ ковшѣ, краснымъ киселемъ называли клюквенный (первоначально на дорогомъ рисовомъ крахмалѣ), краснымъ или малиновымъ звономъ—мастерски исполненный, красными садами—отличающіеся особой красотою цвѣтовъ и насажденій, красными днями—погожіе, солнечные, а также воскресные и праздничные; въ календаряхъ ихъ обозначали краснымъ цвѣтомъ. Пасха, Свѣтлое Христово Воскресеніе, была главнымъ краснымъ днемъ календаря, а красный цвѣтъ—главнымъ цвѣтомъ праздника. Онъ сѵмволизировалъ и жертвенную кровь Христа, и Его царственное достоинство. Поэтому красныя яички сочетались на пасхальномъ столѣ съ красными розами, живыми или искусственными, которыми традиціонно украшали куличи и пасхи.
Константинъ Икономосъ писалъ, что обычай дарить другъ другу красныя яйца появился у первыхъ христіанъ, подражавшихъ Маріи Магдалинѣ. По прѣданію, придя въ Римъ для проповѣдованія Евангелія, она предстала передъ императоромъ Тиберіемъ и поднесла ему красное яйцо со словами «Христосъ Воскресе!», начавъ такимъ образомъ свою проповедь. Греческій священникъ подчеркивалъ «христіанское простосердечіе» этого обычая: «Вездѣ Православные Христіане лобзаютъ другъ друга лобзаніемъ святымъ и дарятъ другъ другу простый знакъ радости своей» (О началѣ обыкновенія употреблять красныя яица во время Пасхи. С.-Петербургъ, 1826). Въ ХѴІІ вѣкѣ на Пасху русскіе цари жаловали своихъ подданныхъ, отъ бояръ до стряпчихъ, красными яйцами и расписными по золоту деревянными.
«Яйцо есть символъ возрожденія. Окрашенное красною краскою яйцо знаменуетъ возрожденіе наше кровію Господа Іисуса Христа»,—читаемъ въ извѣстномъ литургическомъ пособіи Константина Никольскаго. Роза какъ сѵмволъ Страстей Христовыхъ стала использоваться въ Средніе вѣка въ католичествѣ; какъ и яйцо, распускающійся цвѣтокъ несъ сѵмволику возрожденія. Въ Россіи розы появляются на пасхальныхъ изображеніяхъ съ 1860-хъ годовъ и вскорѣ становятся практически обязательнымъ украшеніемъ куличей и пасочекъ. Традиціонный русскій куличъ выпекался въ формѣ каравая хлѣба, высокая цилиндрическая форма стала популярной ближе къ концу ХІХ вѣка.
На иллюстраціи Василія Тимма изъ «Русскаго художественнаго листка» 1862 года плоскій круглый куличъ украшенъ свѣжей розой и розочками, а въ центрѣ композиціи христосуются одѣтые въ красные наряды молодецъ и дѣвица. Такіе же куполообразные куличи съ непремѣнными цвѣточками сверху мы видимъ на пасхальныхъ зарисовкахъ въ знаменитомъ изданіи «Живописная Россія» (1881). На болѣе позднихъ изображеніяхъ (напримѣръ, у Кустодіева) приземистые цилиндрическіе куличи сосѣдствуютъ съ похожими на нихъ, но болѣе узкими и высокими бабами. Эта польская выпечка прочно вошла въ русскій кулинарный репертуаръ и часто изготавливалась именно на Пасху, наряду съ мазуреками и пляцками. Бабы, какъ писала Екатерина Авдѣева, суть «особеннаго рода высокіе куличи».
