– Крутится, вертится шар голубой. Крутится, вертится над головой. Крутится, вертится, хочет упасть. Кавалер барышню хочет украсть, – слышу его голос, перебор струн, прямо сейчас, рядом. Прошло сорок восемь лет , а этот вечер, этот звук гитары – не меньше пятидесяти тому назад. Как это всё устроено?
Или мы в подвале нашего двухэтажного, шестнадцати квартирного дома. Там Алеша с друзьями обустроили себе убежище. Привели и меня, мальца, за руку. Пустая комната, расписанная какими-то чудищами, железная сетка кровати посредине, одинокая лампочка. Прыгаю на сетке: скрип, скрип, скрип. В руках брызгалка, пластмассовая бутылка из под использованного шампуня с отверстием в крышке. Направляю струю в лампочку. Треск и кромешная темень. И ладонь Алеши, теплая и большая, схватила крепко-накрепко, сжала испуг. Теплая и большая ладонь, чувствую её прямо сейчас, в своей ладони. Как это устроено?
Или с Женькой Темеревым, одноклассником, пару лет назад созванивались. Похоронил родителей, разбирал завалы в родительском доме и наткнулся на пластилиновую крепость и солдатиков, которых мы вместе лепили, точнее слепливали с Алешиных, подражая, тщательно копируя. Столько лет, а вот она перед глазами Женьки тогда, и перед моими сейчас, и не одна. Крепости из пластилина, вылепленные из маленьких кубиков, тщательно. И голос Алеши:
– Аккуратно, не сломай.
– Я не сломаю, уже не сломаю, никогда не сломаю.
Ему было пятнадцать. И от него, кажется, ничего не осталось в этом мире, ничего нет. А слезы накатывают. Столько лет прошло. Ему навсегда пятнадцать, мне уже пятьдесят четыре, а он по-прежнему старший брат.
– Крутится, вертится шар голубой. Крутится, вертится над головой. Крутится, вертится, хочет упасть. Кавалер барышню хочет украсть, – как это устроено?
