эти две недели живу, так вышло, с перерывами у родителей.
они, вроде бы, только за, и даже перерывы им не нравятся.
сейчас полез разбойничьим ночным способом в холодильник и обнаружил шпроты.
не нормального размера в жестяной банке, которые каждый советский человек принимал зачем-то за лакомство, а мелкие, как снетки, и в стекле.
и унесся я тут же почему-то воспоминаниями в эрмитаж, куда нас с машкой мама возила по субботам в свой законный выходной, который она имела право посвятить чему-то другому.
например, сделать педикюр, поболтать с подругами или заняться иными общественно полезными делами.
а эмма нет - нас в охапку и на остановку такси на петра лаврова через проходной двор, откуда за рубль до дворцовой набережной.
обратно рубль она, вроде, жалела, но я бы на ее месте и туда жалел.
потому что ее зарплата состояла всего из ста с небольшим этих рублей, и, если б не зарплата карта (в в два с чем-то разв больше, не разгуляешься), то бродить нам с машкой понуро в эрмитаж пешком.
а в этом эрмитаже прельщали нас не рыцарский зал (это я предупредил вашу пошлую шутку), не малые голландцы и импрессионисты (нет, они тоже) и даже не только волшебная ольга леонидовна некрасова-каратеева, которая уже больше полувека остается для меня воплощением человеческого чуда, а буфет, куда после занятий милостиво водили нас мамы, час-другой до этого чесавшие на банкетке языками, пока мы за стенкой творили, изводя акварельные краски «ленинград».
они были на меду и сладкие.
я помню, где был этот буфет а галерее, где иногда устраивали выставку с чудесным названием «мы рисуем в эрмитаже».
из галереи направо.
помню запах кофе, и мы за столом: машка, я, мама, ваня черниговский, мама его таня, которую мой ревнивый друг лёша беляков назначил главной своей соперницей в борьбе за сердца тетенек в сети.
и были к кофе бутерброды со шпротами.
и долькой лимона.
собственно, я об этом.
