О лемурах и бизонах.
Я вижу одну и ту же вещь снова и снова, и, возможно, именно поэтому она перестала казаться мне частным случаем и начала ощущаться как довольно устойчивая закономерность: люди сворачивают с выбранного пути при первом же намёке на дискомфорт, причём делают это не потому, что путь оказался неверным, а потому что на нём внезапно стало неуютно.
Кто-то не идёт в терапию, заранее предполагая, что придётся сталкиваться с болезненными переживаниями и внутренними противоречиями, кто-то не заходит в отношения, потому что за красивой идеей близости довольно быстро обнаруживается необходимость договариваться, выдерживать другого и быть увиденным, а кто-то откладывает новые профессиональные шаги, потому что этап обучения им почти всегда сопровождается ощущением собственной некомпетентности, уязвимости и временной «несостоятельности». И чем больше я на это смотрю, тем сильнее у меня возникает ощущение, что мы постепенно оказываемся внутри культуры, в которой комфорт перестаёт быть просто ценностью и превращается в негласный ориентир, через который начинают фильтроваться почти все решения.
Как будто хорошая жизнь — это жизнь, в которой нет лишнего напряжения, трения, усилия, и если где-то становится сложно, значит, возможно, туда и не стоит идти.
И в какой-то момент я вспомнила про лемуров и бизонов.
Лемуры, как и бизоны, не любят воду — не просто избегают её, а действительно испытывают к ней выраженное отвращение, и именно поэтому в Пражском зоопарке, например, существует так называемый лемурий остров: небольшое пространство, окружённое тонким ручейком, которого оказывается достаточно, чтобы животные не пытались его покинуть. Не потому что они физически не способны это сделать (еще как способны - вон они как по деревьям гоняют), а потому что цена этого выхода — дискомфорт, к которому они не готовы, даже если он только придуманный и они могли бы перепрыгнуть ручей не намочив пяточки.
Частенько, мы точно так же остаёмся на своих «островах» — привычных, понятных, безопасных пространствах, — даже если они уже перестают нас развивать, даже если внутри них становится тесно или скучно, просто потому что между «здесь» и «там» лежит зона, в которой нам будет некомфортно, а значит, потенциально небезопасно.
А еще в этом мире существуют бизоны. Они точно также ненавидят воду, но в, нечастные в саванне, дожди поступают почти нелогично. Почти. В отличие от большинства животных, которые пытаются обойти ливень, убежать от него или переждать, тем самым нередко продлевая собственное пребывание в зоне неблагоприятных условий (потому что дождь тебя нагонит и будет бодро лить на рогатые головы) , бизоны разворачиваются и идут прямо под струи воды, сокращая тем самым время столкновения с ним (потому что предпочитают помокнуть чуть-чуть и выйти на солнце гораздо быстрее). Это не про бесстрашие и не про какую-то особую любовь к трудностям, не про бизоний мазохизм, а скорее про способ взаимодействия с неизбежным: если ты всё равно окажешься внутри этого процесса, имеет смысл пройти его напрямую, а не растягивать во времени, вместо того, чтобы находиться в страхе и дискомфорте дольше.
И вот дело не в том, чтобы выбирать между комфортом и дискомфортом как таковыми, потому что полностью избежать второго всё равно не получится, а в том, какую стратегию мы выстраиваем по отношению к нему.
Можно навсегда остаться запертым на острове своих страхов, а можно пройти дискомфорт насквозь.
Потому что, если присмотреться внимательнее, почти всё, что мы склонны считать значимым, так или иначе связано с этим переходом: терапия требует готовности встретиться с непростыми чувствами, отношения — выдерживать уязвимость и неоднозначность, профессиональный рост — соглашаться на этапы, где ты ещё не уверен в себе и своих навыках.
Ну и вопрос конечно, встает перед нами - мы к лемурам или к бизонам?
