«Горький. Любовь». Театр Наций
За каждым великим мужчиной стоит великая женщина. За Горьким - аж, четверо.
Как известно, лучше всего о человеке можно узнать, когда он говорит о ком-то другом. А когда о другом рассказывают любившие его женщины, мы узнаем не только их самих, но и получаем сложный, многослойный, более цельный портрет.
Так устроен спектакль Филиппа Гуревича (изначально созданный для фестиваля), недавно вошедший в репертуар театра Наций, как и Лизы Бондарь.
Последовательно рассказанные истории четырех женщин советского писателя: Ольги Каминской, Екатерины Волжиной, Марии Андреевой и Марии Закревской-Бенкендорф-Будберг собирают на сцене четырех таких разных, но таких прекрасных актрис: Анастасию Лебедеву, Александру Ревенко, Лауру Пицхелаури и Анастасию Светлову.
Их всех объединяет любовь к этому человеку и, разной длины и наполненности, периоды счастья и страдания с ним.
Каждая внесла свой вклад в то, кем он стал, как каждая женщина влияет на своего мужчину, особенно, мужчину-художника.
Горький проявляется страстным, яростным, эгоцентричным, зацикленным на себе, а порой откровенно жестоким. (Но справедливости ради, давайте представим, что о каждом из нас могут поведать собранные в ряд спутники жизни).
Ольга Каминская, будучи старше Алексея Пешкова на десять лет, была первой его возлюбленной, бросила мужа ради страсти, которая продлилась недолго. Их разрыв стал неминуемым после ее неуважительного засыпания во время чтения автором «Старухи Изергиль». Настя играет иронично и по отношению к писателю, ставшему великим уже после нее, и по отношению к самой себе. То, что рассказ «О первой любви» посвящен Ольге, стало чуть ли не главным достижением ее жизни, о чем героиня напоминает нам, все больше увлекаясь вином.
Екатерине Волжиной, единственной официальной жене, досталась самая незавидная, несмотря на статус, роль: терпеть, подстраиваться, приспосабливаться, а самой всегда быть лишь в массовке. Пока ее красавец-муж находился в США в компании другой женщины, актрисы МХАТа Марии Андреевой, умерла их маленькая дочь. Такое не забывается. Героиня Саши Ревенко живет внутри своей обиды и покорно принимает свою долю.
Андреева в исполнении Лауры - находит сцену везде, где есть люди. Эпатажная, чрезмерная, роскошная, знает себе цену, вся чересчур, вся с перебором. Она гордо несет по жизни сперва себя, а потом свою жертву (ради Горького она оставила и мужа, и сцену и уехала с ним в Италию), так и не перестав конкурировать с ним: «Если бы я выбрала Чехова, был бы у вас другой «буревестник революции». Ее сила в презрении к сложностям, что не вызывает тепла, но порождает уважение.
Последней, кто видел Горького живым была Мария Будберг, или Мура, то ли шпионка, то ли аферистка, то ли и то, и другое. Умная, отчаянная, бесстрашная, железная женщина, способная покорять ярких мужчин (Роман «Жизнь Клима Самгина» посвящен как раз ей, а после Горького (или уже во время) Мура была любовницей Герберта Уэллса). Мы видим ее на очередном допросе, где советская власть пытается узнать, что стало с архивом писателя. (На счет архива мне есть, что вам рассказать, вернее, пересказать. Сделаю это в отдельном посте.) Анастасия Светлова - в своей сцене добивается сопереживания, сочувствия, сорадования. И впервые получается эмоционально прочувствовать опыт героини.
Сценография проста: несколько макетов с горящими клубками-сердцами и подвешенное наверху - главное сердце Алексея Пешкова/Максима Горького. Он переплел их судьбы, объединил вокруг себя, а они, несомненно знавшие о существовании друг друга, впервые встретились на его похоронах.
И вот в этой финальной сцене начинает происходить что-то неожиданное для меня. Вдруг в груди громче пульсирует, а картинка становится менее четкой. Я не понимаю, почему так реагирую, но слезы уже на щеках.
Режиссер сказал, что так и было задумано)
#горькийлюбовь #театрнаций
