— я сказал, иди. в. спальню. или мне отнести тебя? — мандарин встал в полный рост, и в его глазах зажглось то самое выражение, от которого у рифа всегда подкашивались колени.
риф хотел огрызнуться, но вместо этого молча развернулся и пошёл. он ненавидел, как легко мандарин его переигрывает, и обожал это одновременно.
в спальне мандарин мягко, но настойчиво толкнул рифа на кровать. тот упал на спину, зарычав, но даже не попытался встать.
— снимай футболку, — сказал мандарин, стягивая свою через голову.
— сам сними, — огрызнулся риф, но в его тоне уже не было настоящего огня.
мандарин усмехнулся, наклонился и сам стащил с рифа футболку, проведя костяшками пальцев по его животу. риф выгнулся, не в силах сдержать вздох.
— знаешь, что я люблю больше всего? — спросил мандарин, расстегивая ширинку рифа. — когда этот твой сучий характер превращается в мокрую от желания тварь, которая дрожит подо мной.
— прекрати говорить, — выдавил риф, уже полностью возбуждённый, и вцепился в плечи мандарина.
— не прекращу, — мандарин лизнул его сосок, прикусил, слушая, как сбивается дыхание рифа. — иди ко мне, колючка.
он накрыл рот рифа поцелуем, глубоким, влажным, заставляя того забыть даже как дышать. языки сплелись, и риф застонал прямо в губы мандарину — тот проглотил стон, довольно урча.
мандарин стянул с рифа штаны вместе с бельём, и когда горячая ладонь сжала член рифа, тот выгнулся дугой, шумно выдохнув: «блядь…»
— терпи, — шепнул мандарин, скользнув вниз губами по шее, ключицам, животу. он брал своё время, дразня, облизывая каждый сантиметр кожи, заставляя рифа извиваться и материться всё более бессвязно.
— давай уже… не мучай… — прохрипел риф, и в этом «не мучай» не было ни грамма прежней злости — только голод.
мандарин поднялся, навис сверху. достав смазку из ящика тумбочки, он обильно смазал пальцы и начал медленно, неотрывно глядя в глаза рифу, подготавливать его. один палец, второй — риф закусил губу, впиваясь ногтями в простыни.
— смотри на меня, — приказал мандарин. — не отводи взгляд.
и риф не отводил — отчаянно, с вызовом, с мольбой, пока мандарин не нашёл нужную точку и риф не выгнулся, вскрикнув.
— вот так-то лучше, — мандарин убрал пальцы и натянул презерватив, смазывая себя. — сейчас я трахну тебя так, что ты забудешь, как тебя зовут. и ты, мой сука-характер, хочешь этого.
— да, — выдохнул риф и сам обхватил ногами талию мандарина.
мандарин вошёл резко, но с контролем, давая привыкнуть. риф вскрикнул, зажмурился, но мандарин снова велел: «открой глаза» — и риф подчинился. в его тёмных глазах стояли слёзы — не боли, а переполняющего чувства.
мандарин начал двигаться. медленно, глубоко, почти жестоко в своей нежности. каждый толчок отдавался в позвоночнике рифа, и он ловил ртом воздух, не в силах произнести ни слова. только короткие выдохи, только всхлипы, когда мандарин попадал точно в простату.
— такая мокрая, жаркая, — бормотал мандарин, ускоряясь. — вся моя. я люблю, как ты сжимаешь меня, когда тебе хорошо. сделай больно, поцарапай меня.
риф царапал — проводил ногтями по спине мандарина, оставляя красные полосы, и это подхлёстывало обоих. мандарин рычал в ответ, въезжая всё жёстче, риф стонал уже в голос, не стесняясь, не пытаясь казаться колючим — раскрытый, влажный, настоящий.
— кончай. сейчас. смотри на меня, когда кончаешь, — выдохнул мандарин, и риф не смог противиться — его выгнуло, он закричал, кончая себе на живот, сжимаясь вокруг мандарина так сильно, что тот потерял ритм и кончил следом, уткнувшись лицом в шею рифа и дрожа.
некоторое время они просто лежали, оба мокрые, сбито дышащие. мандарин первым пришёл в себя, убрал презерватив и притянул рифа к себе, даже не думая вытирать.
— ну что, сука-характер, успокоился? — прошептал он в макушку.
риф вместо ответа укусил его за плечо — слабо, почти ласково. и мандарин улыбнулся, потому что это было «спасибо, я тебя тоже».
By Amir
