«ЛАК ОТ ТЫСЯЧ ВЗГЛЯДОВ», ИЛИ ЗАЧЕМ НУЖЕН ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ.
Книга, которую я написал несколько лет назад, называется «Бесполезная классика», и в ней я — на разных примерах — формулирую одну мысль: художественная литература нужна, необходима, полезна. Думающему и развивающемуся человеку невозможно без нее обойтись. Но, как известно, многие обходятся)))
И поэтому я пишу эти посты, читаю лекции и отыскиваю в книгах невероятно прекрасные и (как мне кажется) убедительные примеры.
Многие помнят, кто такая Наташа Ростова и что у нее был первый бал. Это второй том романа. Наташа первый раз выходит в свет. Она страшно волнуется, она боится — и не зря — что ее никто не пригласит на танец. Пьер, видя, что Наташа остается без кавалеров, просит Андрея Болконского пригласить ее на вальс. Это знаменитый момент романа, это начало любви Андрея и Наташи, это значимый этап в жизни обоих героев, этот танец есть во всех экранизациях «Войны и мира». Вот как Толстой описывает Наташу: «Ее оголенные шея и руки были худы и некрасивы. В сравнении с плечами Элен ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки; но на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скользивших по ее телу, а Наташа казалась девочкой, которую в первый раз оголили и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо».
Смотрите, что делает Толстой, как он описывает разницу между опытной, бездушной, развратной женщиной и девочкой, которая в первый раз танцует на балу. На Элен был ЛАК ОТ ТЫСЯЧ ВЗГЛЯДОВ. Мы понимаем, что это образ, мы знаем, что буквально взгляд человека не оставляет следа и тем более лака. Но Элен привыкла к восторженным и вожделеющим взглядам со стороны мужчин, она не любит никого, кроме себя, она застыла в этом лаке поверхностного обожания, она уже не живая. Она красива, но и уродлива одновременно. Наташа еще не сформировалась, она молода, она только вступает в жизнь, она трепещет и волнуется, она настоящая. «Лак от тысяч взглядов» — это волшебное зеркальце, в которое поминутно смотрится царица из пушкинской сказки, эти взгляды — и победа, и поражение одновременно. Элен променяла жизнь на этот лак. Обольстительный, безопасный. И смертельный.
Итак, мы видим, что Толстой просто переназывает вещи своими именами. Но это переназывание — и есть чудо художественной литературы. Перед нами уникальный образ, который заставляет нас увидеть картину глазами автора. Который рождает в нас поток ассоциаций. И который мы уже никогда не забудем.
