Разрыв между регионами по ВРП отражает масштаб перераспределения, а не разницу в уровне жизни
https://t.me/totalepc, что ВРП на душу населения по ППС в Ненецком автономном округе превышает 450 тысяч долларов (как в Люксембурге), а в Ингушетии едва дотягивает до 8,6 тысячи долларов (как в Никарагуа), первое желание - сказать «Вот какие разные по богатству регионы». Но это ошибка.
ВРП - это не доходы населения и не уровень жизни. Это произведённая стоимость, то есть налоговая база, с которой федеральный центр собирает основные доходы. Разница в ВРП показывает не то, как живут люди, а то, откуда и в каких объёмах центр может изымать ресурсы, чтобы затем перераспределять их.
ВРП складывается из прибыли предприятий, заработной платы и налогов на производство. Если регион добывает нефть, газ, золото или алмазы, почти вся прибыль уходит в федеральный бюджет через НДПИ, экспортные пошлины и налог на прибыль головных компаний, зарегистрированных чаще всего в столице. На местах остаются зарплаты работников (которые, безусловно, выше средних) и небольшая часть налогов.
Поэтому житель Ненецкого АО не живёт как люксембуржец. Его реальные денежные доходы выше среднероссийских, но не в 50 раз. А качество социальной инфраструктуры, доступность услуг, продолжительность жизни часто ниже, чем в той же Москве или даже в Краснодаре. ВРП — это не мера благополучия. Это мера налогового потенциала.
Что показывают данные 2024 года, собранные ув.
https://t.me/totalepc?
В верхней части рейтинга — сырьевые регионы и столицы. Ненецкий АО (почти 451 тысяча долларов), Ямало-Ненецкий АО (около 386 тысяч), Ханты-Мансийский АО (примерно 187 тысяч), Сахалинская область (почти 116 тысяч), Магаданская и Чукотская области (111 и 109 тысяч долларов соответственно). Москва и Санкт-Петербург — около 77,5 и 76,4 тысячи долларов. Все эти регионы — чистые доноры федерального бюджета. Они отчисляют в центр значительно больше, чем получают обратно.
В нижней части — республики Северного Кавказа и отдельные аутсайдеры. Кабардино-Балкария — около 15 тысяч долларов, Дагестан — 14,7 тысяч, Карачаево-Черкесия — 14,3 тысяч, Чечня — 14 тысяч. Ингушетия замыкает список с 8,6 тысячами долларов. Это регионы-реципиенты. Их собственной налоговой базы не хватает даже на финансирование текущих расходов (образование, здравоохранение, социальная защита). Без дотаций из центра их бюджеты были бы несостоятельны.
Медианная группа — промышленный пояс. Татарстан, Нижегородская, Самарская, Челябинская, Свердловская области, Краснодарский край и другие находятся в диапазоне 25–45 тысяч долларов, что сопоставимо с Малайзией, Чили, Аргентиной или Сербией. Они либо балансируют на грани донорства и реципиентства, либо являются умеренными донорами.
Разрыв между лидерами и аутсайдерами — более чем 50 кратный. Такой разрыв внутри одной страны делает мощное перераспределение через федеральный бюджет обязательным условием существования единого экономического пространства.
Федеральный центр аккумулирует около 60–70 процентов всех налоговых доходов. Основные источники — НДПИ (почти полностью уходит в федеральный бюджет), НДС (федеральный налог) и налог на прибыль (часть — в федеральный бюджет, но крупнейшие налогоплательщики зарегистрированы в Москве).
Затем центр возвращает деньги регионам через дотации на выравнивание бюджетной обеспеченности (их получают около 20 регионов, в основном Северный Кавказ и некоторые республики Сибири), субсидии на софинансирование расходов (образование, здравоохранение, дороги, социальная поддержка), субвенции на переданные полномочия и финансирование национальных проектов.
Без этого перераспределения Ингушетия или Тыва просто не смогли бы платить зарплаты бюджетникам. А Москва и Тюменская область были бы сверхбогатыми. Но даже с перераспределением разрыв в реальных денежных доходах населения остаётся значительным — примерно 5–7 кратным. ВРП же даёт разрыв 50 кратный. Это и есть доказательство масштаба перераспределения: без него разница была бы критической.
