Олег Соболев написал о Берте Бакараке прекрасный текст. Личный и тёплый. Думаю многие, узнав о смерти Бакарака, думали сегодня о том же. Публикую с личного разрешения Олега.
———-
Берт Бакарак. 94 года. Почти столетие, в котором было все. Бакарак застал Вторую мировую, учился в Миллс Колледже у Мартину, Кауэлла и Мийо в послевоенной Америке, записывал песни с темнокожими певицами еще до принятия Закона о гражданских правах, в семидесятых уже был историческим мэтром песенной музыки США, наравне с Коулом Портером или Ирвингом Берлином. У него случилось неожиданное возрождение в девяностых: камео в «Остине Пауэрсе» и альбом с Элвисом Костелло. Он иногда появлялся публично после, но, в сущности, к тому моменту уже сказал все, что мог. В 2012 ушел из жизни поэт-песенник Хэл Дэвид, без которого творчество Бакарака невозможно представить. Теперь ушел сам Бакарак.
Знаете, не должно быть грустно, а грустно все равно. Вроде бы он прожил полную жизнь. Полнее не придумать. Дай бог такую каждому. Но песни Бакарака — это часть нас всех. Даже тут, даже в России, все равно очень и очень многие знают «Magic Moments», «Raindrops Keep Falling On My Head», «(They Long to Be) Close to You». Даже если не знают названий, не знают автора, не знают текста, — все равно знают мелодии. Наша эстрада, наши Зацепин и Тухманов и Пахмутова и Бабаджанян и Паулс и Гладков находились под серьезнейшим влиянием Бакарака; в чем-то они, оставаясь все равно уникальными в мировом масштабе композиторами, все равно принесли методы Бакарака, его находки, его стиль в нашу с вами культуру. Попробуйте представить «Луч солнца золотого» в несколько другой аранжировке, чуть-чуть ускорьте темп, добавьте немного джазового фортепиано, — выйдет почти Бакарак. А, скажем, «Tev, Mana Labā» Паулса — и так почти пятидесятипроцентный Бакарак. «Проснись и пой» в исполнении Ларисы Мондрус — Бакарак уже фактически стопроцентный.
Я не хочу сказать, что кто-то драл у Бакарака. Вообще не это хочу сказать. Я думаю, что, во-первых, стиль и почерк Бакарака вошел в словарный запас мировой поп-музыки, эстрадной музыки вообще везде. Во-вторых, что его собственная музыка легко поддавалась изменениям. Песни Бакарака мы знаем в тех исполнениях, над которыми он и сам работал, и в совершенно невообразимых версиях. Скажем, «Walk On By» в исполнении Айзека Хейса. Да, тут не обошлось без гения Хейса самого по себе — он умел и любил превращать короткие песенки в эпосы, — но для этого нужна была правильная короткая песенка. В которой была мелодия, способная не прекращаться и уводить за горизонт. В которой было чувство, способное заманить за собой на дно океана с головой.
Не обойтись и без личных переживаний. Одна из самых моих любимых записей на свете — «This Guy’s In Love With You» в исполнении Херба Альперта. Я ее услышал подростком, лет в 15, и мне в ней услышался космос. Безграничность. Невозможность преград для истинной любви. Потом, когда я узнал, что Бакарак и Дэвид написали ее для свадьбы Альперта, я осознал одну вещь: хорошей музыке не надо объяснений, она все и так сама говорит. И чудо же, что для совсем не умевшего петь Альперта написана такая вещь, сделана такая аранжировка, в рамках которой он все равно звучит как Скотт Уокер. «Say you’re in love/ In love with this guy». Пауза. «If not, I’ll just die».
Вечная память великому знатоку тайн сердца и музыки.
