Упомянул Абуль-Къасим Са‘д ибн Али аз-Занджани. Рассказал мне Абуль-Хасан ибн Са‘ид ат-Тамими. Рассказал мне Абу Са‘ид Ахмад ибн Мухаммад ибн аль-Фадль. Рассказал мне Абу Зайд Мухаммад ибн Ахмад аль-Марвази – а он был единственным в своём времени – он сказал: «Когда я закончил свои уроки у Абу Исхакъа Ибрахима ибн Ахмада аль-Марвази и захотел вернуться к своей семье, шейх Абу Исхакъ сказал мне: “Поистине, ты возвращаешься в Марв, и люди окружат тебя, чтобы изучать фикх, и отвлекут тебя. А ты ещё не совершил хадж Ислама, и твоя душа будет требовать от тебя этого. В результате тебе придётся снова отправляться в путь, и дела твои из-за этого запутаются. Поэтому если у тебя осталась часть средств, то отложи хадж вперёд (соверши его сначала), чтобы потом возвратиться к своей семье с освобождённым сердцем. А если окажется, что у тебя будет затруднение, то извести меня об этом, и я помогу тебе в этом”».
Я ответил: «У меня ещё осталось то, что, я надеюсь, будет достаточно для меня». И он нанял для меня (транспорт и путеводителей) в середине года и дал им наставления относительно меня. Мы вышли направляясь в Медину, и достигли её в последние дни месяца Раджаб. Мы пробыли в Медине остаток Раджаба, до середины Шаʼбана и насладились посещениями (святых мест), насколько того желала душа. Затем мы выехали из Медины и прибыли в Мекку за четыре дня до окончания Шаʼбана. Там мы постились в Рамадан, исполнили наше желание в совершении умры и пробыли там до времени хаджа. Всевышний Аллах облегчил нам совершение хаджа.
Когда мы завершили (хадж), один из моих товарищей посоветовал мне отправиться в путь через Басру, так как он менее затратный и ближе к Хорасану. Я нанял (верблюда), подготовил свои вещи и вышел вместе с жителями Басры. Когда мы тронулись в путь, оказалось, что в караване, с которым я еду, находится один из правоведов Басры, из числа её состоятельных и знатных людей. Весь караван принадлежал ему, а погонщики были его слугами. Мы делали привалы во времена молитв и отдыха, находили утешение в беседах и вели взаимные обсуждения. Так, между мной и ним укрепилась близкая дружеская связь. Он велел, чтобы моего верблюда привязали к его верблюду, и всё наше время мы проводили в беседах.
Когда мы приблизились к Басре, он сказал мне: «О правовед, ты собираешься в путь и не намерен оставаться в Басре, а лишь пробудешь в ней столько, сколько потребуется, чтобы привести свои дела в порядок. А я желаю, чтобы ты остановился у меня во время твоего пребывания в Басре, и тебе не пришлось бы заботиться о жилье». Я согласился на это из-за той близости, что установилась между нами.
Мы благополучно прибыли в Басру. Оказалось, что этот человек — один из уважаемых жителей Басры. Люди разных сословий со всех сторон приходили к нему, чтобы поздравить его и поприветствовать. Он отвёл для меня комнату в своём доме и каждый день приходил ко мне, приветствовал меня утром, затем шёл в свой зал для приёма посетителей, чтобы приветствовать людей. Когда посетители расходились, он возвращался ко мне. Всякому, кто приходил к нему из числа учёных, он очень хорошо отзывался обо мне. А когда они уходили от него, они заходили ко мне, поздравляли меня, а иногда и беседовали со мной.
Спустя несколько дней к нему зашёл один человек, а затем вышел от него и зашёл ко мне вместе с несколькими другими. Один из них задал вопрос из науки калям. Я извинился и отказался, сказав: «Это не моя область. Я усердствовал лишь в фикхе, и я не хочу углубляться в то, в чём у меня нет практики». Тогда один из присутствующих выступил и заговорил об этом вопросе. Я обнаружил, что он очень умело и искусно вёл дискуссию, придумывая доводы, чтобы опровергнуть слова оппонента. Его искусность произвела на меня сильное впечатление, и я был очень рад за него. После он встал и ушёл.
Спустя час пришёл шейх. Я упомянул ему о том, как мне понравилась речь того, кто говорил, и как она была приятна моему сердцу. Он сказал: «Это человек был из муʼтазилитов, который оставил своих товарищей и вернулся к нам, и стал опровергать их после долгого общения с ними. Его зовут Али ибн Исмаʼиль аль-Ашʼари».
