И САТАНА ВЗАХЛЕБ КРОВЬ МУЧЕНИКОВ ПИЛ
Читал тут замечательный сборник переводов Григория Кружкова, который https://limbakh.ru/index.php?id=7863 – вообще мне был интересен Йейтс, но, как иногда бывает, нашел что-то и по своей теме. Ближе к началу там есть перевод https://allpoetry.com/The-Balade-whych-Anne-Askewe-made-and-sange-when-she-was-in-Newgate. Ситуация с ней, на самом деле, ужасная – в 1546 году протестантку Эскью казнили, потому что Генрих VIII хотел усидеть на двух стульях и за семь лет до этого ввел смертную казнь не только за отвержение его «верховенства», но и за отвержение «шести статей» католического учения, в итоге там убивали и католиков, и протестантов, а потом уже чередовали.
Но дело не в этом, а в том, что эта ее баллада – очень яркое выражение той самой «агональной» природы христианского мученичества, о которой я когда-то https://www.academia.edu/53545984/_Великому_борцу_свойственно_принимать_удары_и_побеждать_милитантность_в_раннехристианском_мученичестве, а вообще писали и многие нормальные исследователи (например, https://drive.google.com/drive/u/1/folders/16R0VQ8YoBgVMdtdgeMu9XonyfMtjGxdp). Вот само стихотворение с парой купюр:
Как рыцарь молодой,
Спешащий на турнир,
Я выхожу на бой,
И мой противник — Мир.
Он смертью мне грозит,
Со всех сторон тесня.
Но Дух Святой — мой щит
И Ангелы — броня.
Христова мощь сильна,
Она не даст мне пасть,
Пускай хоть сатана
Свою разверзнет пасть.
Но с верою Отцов
И с правдою в ладу
На сонмище врагов
Без страха я иду.
Я веселюсь душой
И не боюсь угроз,
Я знаю, что со мной
В союзе сам Христос.
Стучащим отворю, —
Так ты сказал, Господь.
Пошли же рать свою
Злодеев побороть.
<…>
Неловко я пишу,
Мой стих не искушен,
И все же расскажу,
Какой мне снился сон.
Я зрела пышный зал
И царский в нем престол,
На коем восседал
Жестокий Произвол.
Бурлящей лжи потоп
Невинных поглотил,
И сатана взахлеб
Кровь мучеников пил.
Господь мой Иисус!
О, как на них падет
Их беззаконий груз,
Когда твой Суд грядет.
И все же, мой Господь,
Даруй и этим злым
Прощения щепоть,
Как я прощаю им.
Собственно, идея в том, что мученичество – это никакая не пассивная жертва, а «агон», борьба на ристалище, в которой с одной стороны выступают мученик и «все небесные силы» во главе со Христом, а с другой стороны – дьявол, который пользуется чужими руками для грязных дел, но все равно проиграет. То есть само событие мученичества выступает как локальный эпизод «космической войны», в которой силы зла якобы берут верх (тем, что убивают), но на самом деле победа «за нами». «Сон» мученицы разительным образом напоминает видение Вибии Перпетуи из https://srr.rsuh.ru/jour/article/view/288/224, когда ей перед казнью грезится, что она – мужчина, выходит на ристалище и сражается с неким чудовищным «Египтянином», а потом она «поняла, что мне предстоит биться не со зверьми, а против дьявола; но знала, что победа будет за мною».
Была ли Эскью знакома конкретно со «Страстями» – неясно и, вероятно, что нет, но такой протестантский мартиролог, как Джон Бейл, моментально написал о ней https://newwhitchurch.press/askew/examinations (на самом деле два), где прямо и многократно сравнивал ее с мученицей Бландиной из https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/rannie-muchenichestva-perevody-kommentarii-issledovanija/#0_6: там про нее говорится, что она, «как доблестный борец, обновляла силы в исповедании» и «сохранилась для другого соревнования, принявшая великого непобедимого атлета Христа... во многих схватках победила противника и в борьбе обрела венец бессмертия». В общем, влияние очень прямое.
И последний момент – или, скорее, очередная ремарка к христианской идее «прощения». Очевидно, что в двух последних четверостишиях «прощение» – это не то прощение, которое «простили и забыли», то есть «диалектически сняли»: оно скорее работает как отчуждение человеческой агентности в насилии (понятно, что никакой агентности нет) в пользу божественных сил: «Господь мой Иисус! / О, как на них падет / Их беззаконий груз, / Когда твой Суд грядет». Иначе говоря, отмщение все равно неизбежно будет, но оно оставляется в компетенции Бога. Поэтому, собственно, фраза «Бог тебе судья» не значит ничего хорошего, – хотя, разумеется, самоотверженной интенции мученицы это и не отменяет.
