«Кризис левых хоров»
Есть церковные проблемы, о которых почти не говорят вслух. Они не становятся темой больших обсуждений , не вызывают бурных дискуссий и редко доходят до официальных докладов. Но именно из таких, казалось бы, «незаметных» вещей потом складывается ощущение живой или умирающей церковной среды. Одна из таких тем - проблема «левых» клиросов. Так в церковной традиции часто называют коллектив, которые тянут на себе непростую лямку будничного служения.
Причём проблема эта не отдельно взятого храма. Она ощущается почти везде. Особенно остро там, где богослужение совершается ежедневно. И если правые хоры ещё как-то держатся, то левый клирос всё чаще выживает. Парадокс в том, что семена вроде бы есть. Есть воскресные школы. Есть дети, которые поют. Есть молодёжь, умеющая читать ноты. Есть, наконец, семинария с ее регентским классом. Но когда приходит время становиться полноценным певчим, людей почти нет. Они уходят.
Правый хор заметен. Его слышат. Он украшает архиерейские службы, большие праздники, торжественные литургии. Правый хор знают прихожане, его записи дарят гостям, он участвует в фестивалях.
Левый клирос живёт иначе.
Это будние службы. Ранние литургии. Часы. Постовые службы. Постоянная нехватка людей. Иногда пение буквально «на износ». И при этом именно левый хор часто держит на себе повседневную жизнь храма. Но отношение к нему во многих местах остаётся странно второстепенным. «Леваков» редко кто знает по именам. Ими редко интересуются. Иногда на них смотрят просто как на «техническую необходимость», которая должна каким-то образом существовать сама по себе.
А между тем найти человека на левый клирос сегодня уже подвиг. Потому что здесь мало просто музыкального образования. Нужен человек, который знает службу изнутри. Понимает гласы. Может ориентироваться без постоянной опоры на ноты. Умеет слышать священника, чувствовать ход богослужения, реагировать на живую службу, а не только на распечатанный текст. Такие люди раньше вырастали внутри церковной среды. Годами стояли на службах. Впитывали интонацию. Учились у старших. Сейчас эта цепочка начала рваться. И дело тут даже не только в деньгах, хотя эта проблема весьма существенна. Молодой человек сегодня смотрит на клирос и понимает: огромная ответственность, постоянная нагрузка, большой объём информации, которую необходимо усвоить, а потом эмоциональное выгорание, часто сложные отношения внутри коллектива и при этом весьма скромное положение в церковной жизни.
Часто певчий оказывается человеком, которого начинают замечать только тогда, когда он не пришёл. При этом нельзя сказать, что в Церкви ничего не делают. Во многих храмах пытаются воспитывать новое поколение певчих. В том числе и у нас, в кафедральном соборе, этому уделяется большое внимание, во многом потому, что многие нынешние священнослужители сами когда-то вышли из клиросной среды и понимают её изнутри. Но общая тенденция всё равно тревожная.
Потому что клирос невозможно построить административно. Нельзя просто «назначить певчих». Нужно, чтобы у человека появилось ощущение ценности этого служения. А сегодня у молодёжи образ церковного певчего почти исчез из пространства церковной мечты. Когда-то хороший регент или опытный «левак»пользовался огромным уважением. Это были люди, которые знали службу почти наизусть, чувствовали устав, держали ритм богослужебной жизни. Сейчас таких людей всё меньше. Иногда смотришь на составы клиросов и понимаешь: ещё десять-пятнадцать лет, и…. целая эпоха может просто уйти.
И это ведь не вопрос «эстетики». Потому что православное пение - основная часть нашей молитвы. Иногда именно через клирос человек впервые ощущает красоту Церкви. Не через проповедь даже, а через Шестой глас, через ирмосы, через знакомое с детства «Господи, воззвах».
Церковь всегда умела хранить великое. Но великое часто держится на людях, которых почти не замечают. Иногда на нескольких уставших певчих левого клироса, пришедших на службу ранним будним утром.
Протоиерей Александр Суворов.
