В этот день, 15 мая 1115 года, совершилось перенесение мощей святых князей-страстотерпцев Бориса и Глеба в новую церковь в Вышгороде
Святые князья Борис и Глеб, сыновья святого равноапостольного князя Владимира — первые канонизированные русские святые. Убитые в феодальной борьбе родным братом Святополком, прозванным за это Окаянным, они при жизни проявили совершенство христианского смирения. Преподобный Нестор Летописец сообщает:
Когда же услышал Борис, что старший брат его Святополк сел на отчем престоле, то возрадовался, говоря: «Он будет мне как отец», и шёл своим путём, подобно кроткому агнцу, не помышляя никакого зла на своего брата. Даже когда некие люди пришли к блаженному и сообщили, что брат хочет его погубить, блаженный не поверил им и спросил: «Может ли быть правдой то, о чем вы говорите? Разве не знаете о том, что я – младший и потому не противлюсь брату, который старше меня? Благословен Бог! Не побегу, не сойду с этого места, никак не буду противиться своему старшему брату. Но, как угодно Богу, пусть так и будет. Лучше мне умереть здесь, чем в иной стране».
При нем были воины, ходившие на рать – а было их до восьми тысяч, и все при оружии. Они отвечали: «Владыка! Мы пойдём, с тобой или без тебя, и силой изгоним того окаянного из города, а тебя введём, для чего твой благой отец и вручил нас тебе».
Услышав это, блаженный Борис, поистине милосердный, заботясь о них, как о своих братьях, отвечал воинам: «Нет, братья мои и отцы! Тогда еще более прогневаете брата моего, и он обвинит вас в мятеже. Но лучше мне одному умереть, нежели стольким людям. Не буду ни в чем противиться старшему брату. Да и как убегу от суда Божия?».
Ночью убийцы Святополка убьют милосердного Бориса и его верного слугу Георгия, пытавшегося защитить господина своим телом.
В то время младший брат его, Глеб, бежал речными путями в северные земли. Когда же убийцы, посланные Святополком, настигли его ладью, и бывшие со святым в ладье воины взялись за оружие, святой Глеб упросил их не противиться нападавшим. Он сказал: «Братья мои! Если сейчас воспротивитесь, то и вас иссекут и меня погубят. Потому молю вас, братья мои, не противьтесь им, но плывите к берегу. Я же в своей ладье один пойду по середине реки». Просил святой об этом потому, что хотел, да не погибнет никто из них, и не прольется кровь невинных. Хотел один за всех умереть. Сам же со слугами поплыл в ладье по середине реки.
Окаянные, увидев посреди реки одинокую ладью и стоящего в ней святого Глеба, погнались за ним словно дикие звери. Бывшие же с Глебом ближайшие слуги в ладье сидели, положив вёсла, печалясь и рыдая о нем. За святым стоял старший повар, и повелели нечестивые ему заклать святого Глеба. Тогда окаянный повар, как предатель Иуда, извлёк свой нож, взял Глеба за честную главу и хотел его заколоть. Святой, как кроткий агнец, молчал, обратив все свои мысли к Богу и устремив свой взгляд на небо, молился: «Господи, Иисусе Христе, услыши меня в час сей и сподоби быть причтенным к Твоим святым. О, Владыка! Когда-то в древние времена, в этот день Захария был заколот перед Твоим жертвенником. Ныне также я буду заклан перед Тобой. Но, Господи, Господи, не помяни прежних моих грехов и спаси мою душу! Да не овладеют ей слуги лукавого, но да примут её Твои светлые ангелы. Ибо Ты, Господи, Спаситель мой, прощающий содеянное. Ты Бог истинный и Тебе слава во веки. Аминь». И после того, как святой Глеб произнес эти слова, повар по имени Торчин, о котором было сказано выше, встал на колено, наклонил голову святого и перерезал ему гортань.
Первые русские святые были облечены полным княжеским достоинством и властью, они были выше всех людей по роду и статусу. Однако подлинным величием их было смирение, милосердие, покорность воли Божией, готовность пострадать за тех, кто ниже их — благодетели, столь редкие в те жестокие времена.
Святые мощи Бориса и Глеба будут обретены при их брате, святом благоверном князе Ярославе Мудром, а его сыном будет устроена особая церковь святых князей-страстотерпцев в Вышгороде.
