На волне хайп-тренда на ностальгию по 2016 году песню про события десятилетней давности выпустил Петар Мартич. На обложке "сингла" — его фотка на фоне станции метро "Китай-город"; и реально, если кому и ностальгировать по середине десятых, то тем, кто в это время там тусовался.
Это реально была сцена тогда. Город был полон вечеринок, ночных клубов, вписок, пивнух с крафтом по 140 рублей и просто чистой, разбитной социальностью. Бомберы Альфа-индастриз, шопперы из секонда, Скотобойня, Гоша Рубчинский, дропы в очередь в Брендшоп, пустые танцполы в НИИ, паленые вичхаус-дизайнеры, киви-кошельки, прешез, КГ, ЦБ, НИИДАР, Кайгерда, промзоны Курской, низкие мартенсы, партаки стик энд поук на околорелигиозную тему, конфы ВК, сидр в Смене, лестницы-убийцы, травилово в Яме, техно, Сима Козочка, Варвара Койфман, модельное агентство "Люмпен", стикеры из Философи, жуткие толчки старой Сосны и Липы. Сейчас всё это забыто по большей части, а ведь это была полноценная субкультура; со своей эстетикой, со своей модой и символами, со своей статусной иерархией, которую все как-то проигнорировали.
Что характерно, вся эта сцена исчезла ещё задолго до ковида и, не считая зачистки Рабицы, как-то сама. Она даже не успела "продаться". Потому что зиллениалы в принципе были никому не нужны. Даже весь детско-подростковый контент для тех, кто родился в конце девяностых, ограничился разве что мультиками по ТНТ и сериалом "Ранетки"; не было ни "Простых истин", ни журнала "Молоток", ни усиленного окучивания зумеров фильмами про Майнкрафт. На нас как будто никто не хотел зарабатывать. Возможно, потому, что нас было очень мало. Да и студенческие времена середины десятых были окрашены общим ощущением бессмысленности и бесцельности; мало кто из студентов гуманитарных факультетов понимал, зачем в принципе учиться, что делать дальше и что в принципе происходит. При этом относительно условной юности в девяностых мы жили в куда более благоустроенной стране, а экономика была во вполне неплохом состоянии. Возможно, откуда-то отсюда — и этот полузабытый расцвет клубно-тусовочно-музыкальной жизни в городе. Весьма мрачный, но очень живой. Нынешним зумерам и близко не подобраться к тому уровню декаданса и деградации. Они кому-то очень сильно понадобились.
Впрочем, "мы тусили круче молодежи", кукожное разочарование и остепенение к тридцати — это обычная тема; природная, я бы сказала. Как и песни об этом. В Великобритании в конце девяностых тоже выходили похмельные трэки постаревших тусовщиков о том, как надо было слушать маму, учиться и работать, а не тусоваться. Но про эйсид-хаус и рейв-сцену девяностых написаны десятки тысяч книжных страниц; всё это лет двадцать как легендировано. Москва-2016 пролетела же мимо, как будто этого всего и не было, оставляя своих выживших в изоляции, наедине с рефреном песни Петара Мартича (да, мы всё ещё о ней): "всё было напрасно, всё было напрасно, всё было напрасно".
Как будто ты один такой изолированный грешник, как будто ты один так ужасно себя вёл — как будто сотни, тысячи таких же, как ты, не оказывались в этой ситуации, в определенной субкультуре, делая определенные вещи. Нас было много, и я этим постом в частности пытаюсь как-то хотя бы оставить заметку о том, что это было, это происходило, это существовало. Кафе "Сайгон" как только не воспевали — про холмы Полигона не напишут еще очень долго.
Очередной провал политики памяти, очередная победа сформировавшихся лобных долей мозга. Большое спасибо Петару Мартичу за грустную песню и тёплые воспоминания о московской юности. У нас была великая эпоха. Никто никогда не вернется в середину десятых на нижнем Китае.
https://music.yandex.ru/album/40414634/track/147650984?utm_medium=copy_link&ref_id=c7a98448-e3f8-4187-af94-a5682d9b68ae
