Кто мы, стоящие у распятия?
Последние дни перед Светлым Воскресением Христовым. Но почему оно светлое? Потому что Воскрес Христос и наполнил тысячелетия новой эры надеждой на спасение и воскресение? Или всё-таки потому, что дань традиции отдана, мы попостились, выдохнули с облегчением и принялись за любимые лакомства и вино?
Как бы мы ни стремились быть духовными и возвышенными, как бы ни призывала нас аскетика — мы не ангелы, не бесплотные силы, а люди. Обычные люди, которые любят покушать, поспать, отдохнуть. Поэтому Пасха для нас светлая, потому что за глубокими богословскими переживаниями Воскресения Христа скрывается человеческая немощь, радующаяся приближению послаблений.
И вот, ожидая Пасхи, мы стоим перед Его распятием и призваны сострадать Иисусу. Занять свои места за Его Матерью, учеником, рядом с Иосифом и Никодимом, и слезно сопереживать Его смерти. Тем более что мы, в отличие от близких к Иисусу, точно знаем, что Он воскрес. Они же лишь верят, надеются, и многие сомневаются.
Но в молитвах мы слышим: "За благая, яже сотворил еси, Христе, роду еврейскому, распяти Тя осудиша, оцта и желчи напоивше Тя. Но даждь им, Господи, по делом их, яко не разумеша Твоего снисхождения".
Какое-то не христианское прошение. Господь учил любить врагов своих, за распинателей молился: "Отче, прости им, ибо не знают, что делают" (Лк. 23:34). Отчаяние и обычное человеческое горе наполнило богослужебные тексты, и молящиеся то и дело слышат, какой ужасный Иуда и иудеи, кричащие «распни!» Злые, осуждающие вопли наполнили последние дни Страстной Седмицы.
Можно понять тех, кто писал эти тексты, однако стоит всё же посмотреть в своё сердце и найти там христианина, который встанет рядом с Божьей Матерью на Голгофе и будет болеть сердцем за своего Спасителя, не осуждая предателей, палачей и грешников. Не только потому, что так учил Христос, но и потому что кем были бы мы, будь в те дни и часы в Иерусалиме? Скорее всего, Его распинателями, а в лучшем случае Петром — испуганными, опустошёнными учениками, разочаровавшимися в Учителе.
