У Квентина Скиннера, великого основателя Кембриджской школы интеллектуальной истории, вышла новая книга – «Liberty as Independence: The Making and Unmaking of a Political Ideal». Фактически это прямое продолжение его знаменитого эссе «Свобода до либерализма».
Римские авторы, например, Цицерон, Ливий и Тацит, определяли свободу, как обладание собственной волей и отсутствие зависимости от воли другого (понятие «liberum arbitrium»). Республиканский идеал свободы был развит английскими мыслителями XVII века – Нидхэмом, Милтоном и Харригтоном, подготовившими интеллектуальную почву для Славной революции 1688 года. Здесь важен контекст, поэтому уместно вспомнить определение республиканского идеала по Скиннеру:
Быть свободным человеком означает не зависеть от произвольной воли кого-либо, но также обладать особым статусом и положением в обществе… Более того, если вы живёте в условиях зависимости, вы вряд ли не станете низким и подлым, униженным и покорным, готовым пресмыкаться и льстить. Но если вы сами себе хозяин, вы сможете постоять за себя, вместо того чтобы быть низким и подлым, действовать честно и прямолинейно, вместо того чтобы пресмыкаться и льстить, и высказывать свое мнение без страха и предвзятости, вместо того чтобы быть униженным и покорным [1, p. 24].
То есть, по Скиннеру, свобода – это не только отсутствие препятствий, но и определённый социальный статус и психологическое состояние.
Эти идеи эволюционировали в XVIII веке под влиянием великих революций – Американской и Французской. Скиннер прямо заявляет, что обе великие революции использовали для своей легитимации именно тот идеал свободы, который он описывает как римско-республиканский:
...Американская революция 1776 года, а также Французская революция 1789 года, продвигались и легитимировались на основе утверждения о том, что свобода заключается в жизни в качестве равных граждан в условиях независимости и самоуправления [1, p. 2].
Важно уточнить, что республиканская традиция до революции во многом была элитарной, но сама её логика содержала эгалитарный потенциал, который был реализован на практике в конце XVIII века. Это подводит нас к одному из ключевых тезисов интеллектуальных историков – идеи не статичны, а динамичны, они меняются под влиянием контекста.
И здесь мы подходим к самому интересному. Именно потому, что революции так успешно использовали республиканский язык для выдвижения эгалитарных требований, консервативные силы Британии были вынуждены найти способ дискредитировать сам этот язык. Нужно было заменить опасное понятие свободы на безопасное. Скиннер подчёркивает, что движущей силой этого процесса была именно политика, а не экономика:
Именно паника перед демократией, а не императивы коммерции, вытеснила идеал свободы как независимости [1, p. 2].
На руинах республиканского идеала сформировалась его антитеза – либеральная парадигма. Это ознаменовало концептуальный сдвиг: две трактовки свободы – как независимости от чужой воли и как отсутствия внешних препятствий – вступили в острое противоречие:
До этого времени широко считалось, что свобода означает отсутствие подчиненности произвольной власти и, следовательно, возможность действовать в соответствии со своей автономной волей и жить так, как выбираешь. Свобода понималась как независимость. К началу XIX века эта точка зрения как господствующая идеология была вытеснена конкурирующим утверждением о том, что свобода просто заключается в отсутствии ограничений [1, p. 1].
Таким образом, хотя Скиннер воздерживается от прямых оценочных суждений, его анализ утраты идеала «не-доминирования» (по Филиппу Петтиту) подчёркивает уязвимость современной свободы. На мой взгляд, его посыл служит аргументом за возврат к республиканской свободе как альтернативе либеральному «отсутствию ограничений», которое привело к атомизации общества. По сравнению с эссе «Свобода до либерализма», в новой монографии Скиннер существенно расширил хронологические рамки и источниковую базу.
Источник: Skinner, Q. (2025) Liberty as Independence: The Making and Unmaking of a Political Ideal. Cambridge: Cambridge University Press.
