Был у меня приятель, скажем, Кирилл, фаундер решения SaaS, десять лет на рынке. Год назад у него выручка просела на сорок процентов за два квартала, рынок сохнет, и началось то, что я бы назвал периодом безвременья или "он почти не жил". Мысли все время там, в одной и той же кастрюле проблем: кассовый разрыв, увольнения, переговоры, очередная цифра в дашборде, которая упала. Спал он по четыре часа, и в эти четыре часа ему снилась его же собственная отчетность. Прикиньте, P&L хлопал вкладками и смеялся над тем, что у него внутри. Кошмар же. С детьми, конечно, Кирилл общался. Потому что положено. Кивал, спрашивал "как в школе", слушал в треть уха, продолжая крутить в голове разговор с CFO. Жена в какой-то момент перестала Кирилла отвлекать. Плюнула. Но со стороны это все равно выглядит достойно. Как преданность делу, ага? На самом деле - нет.
Рабочее название этого поведения - относиться к бизнесу как к ребенку. Думаю, опытные предприниматели тут должны начать узнавающе улыбаться. Все мы так или иначе бегали по этим граблям. Это такое состояние, когда каждая плохая метрика как высокая температура у младенца. И ты уже не работаешь, ты прислушиваешься. Когда уход сотрудника - не операционка, а предательство. Когда пустая касса вызывает не желание разбираться с проблемами и решать задачи, но ярость к "обидчикам": к рынку, к подрядчикам, к собственной команде, которая "недосмотрела". Это ли любовь к делу? Нет. Любовь - она спокойная и про живое. А тут - тревога, сжимающая в груди, постоянный страх потерь, который не отпускает в выходные и на отпуске. Это не про дело - это про себя самого, замаскированного под дело. Бизнес становится не объектом, где работаешь, а проекцией собственной ценности. Во как загнул.
Кирилл попросил меня помочь, я помогал. Полгода учились разделять. Бизнес - это конструкция, холодный нематериальный объект. Из людей, цифр, обязательств и рисков. Конструкция требует планомерной работы, а не мамканья. Через полгода ситуация сдвинулась. Фаундер перестал быть нянькой. Кризис трансформировался в задачу, перестал быть личной катастрофой. Что хорошо. Бонусом проявилось то, что решения Кирилла стали быстрее, потому что формировались не паникой, а расчетом. Команда его несколько расправила плечи, потому что больше не чувствует, что любое их слово может ранить или вызвать агрессию. Появился тот самый "нормальный рабочий день", в котором есть начало и есть конец. Жена стала снова отвлекать. Но самое прикольное в том, что когда фаундер начинал относиться к бизнесу спокойно, бизнес действительно начинает расти. Хотя может просто совпало. У Кирилла это пришло к концу полугода: дашборд стал инструментом, а не каторгой, команда перестала ждать поручений в три ночи, сам он начал спать восемь (!!!) часов. И даже сформулировал мне такое, цитата: "Дерготня и галеры - это не самоотдача. Это саботаж изнутри". Мудро, чо.
Погодите, я еще не закончил. Я еще одну мысль приберег. Мудрую, как всегда. Хотя тут можно было бы остановиться и дать типа мудрый совет "отойди от бизнеса, начни жить". Нет, мы копанем глубже. Вот послушал ты меня, отошел от бизнеса. И дальше автоматически ту же неосознанную привязанность перенес на настоящего ребенка, на жену, на единственного близкого друга, на "смысл жизни" с большой буквы. И ведь начнется ровно то же самое. Тревога, сжатие, дерготня, бессонница. Только хозяин или, если угодно, палач теперь другой. А по сути, ничего не поменялось. Потому что нас делает уязвимыми не привязанность к бизнесу. И даже не привязанность к семье. Нас делает уязвимыми сама идея единственного смысла, в какую бы правильную обертку он ни был завернут. Когда вся жизнь сложена в одну корзину, когда есть единственный смысл - бизнес, дети, любимое дело, миссия, наследие - эта жизнь, парадоксально, перестает быть жизнью. Она становится охраной той самой корзины, круглосуточным дежурством около нее. И тогда не содержимое корзины, а защита ценного содержимого становится единственным смыслом, а тревога - единственной оставшейся реакцией. И это, простите, трындец.
